Чтение онлайн

– Похоже на то. Опомнился на старости лет и решил вернуться в семью. Говорит, что понял свою ошибку и даже упрекает Людмилу в том, что она не предприняла в свое время мер для сохранения семьи. Вот нахал, да? Конечно, теперь ему захотелось в лоно семьи. Он же от Антона знает, что Людмила упакована деньгами. «Ты меня обрекла на вечную скорбь, как дерево», – копирует Рита подслушанные слова Сергея Маратовича.

– Какое дерево? – не понимает Женя.

– Наверное, кипарис, – догадываюсь я.

– Ага, кипарис, – подтверждает мою догадку Рита. – Надо же такую чушь придумать.

– Совсем даже не чушь, – возражает ей Женя. – Кипарис, если хочешь знать, это древнегреческий герой. Он убил любимого оленя Аполлона, и бог превратил его в дерево. Поэтому кипарис и считается деревом вечной скорби.

– Ну, я в Греции не была и таких подробностей не знаю, – дергает плечами Рита. – А вот бывший муженек точно решил к Людмиле подкатить.

– Это нас не касается, – говорит Женя. – А вот мифы Древней Греции знают даже дети, и для этого не надо путешествовать по всему миру.

– Слушай! – вспыхивает Рита. – Что ты ко мне цепляешься? Я уже начинаю думать, что ты ко мне ревнуешь своего мальчика. Так вот, успокойся ради бога. И не надо забывать, что я член семьи, а тебя здесь терпят только из-за Фила. Не надо губы раскатывать: сегодня его подружка ты, а завтра другая.

– Девочки, перестаньте ссориться, – вмешиваюсь я. – Вам делить нечего!

– Вот именно! – соглашается Рита. – А ты, Женя, зря думаешь, что Филиппа не касается приезд Сергея Маратовича. Старая любовь, как говорится, не ржавеет – вот и примет его Людмила обратно. Сегодня у нее Филипп в любимчиках ходит, а завтра…

С этими словами Рита заходит в дом.

– Какая она противная! – говорит ей вслед Женя.

Я понимаю, что девочке известно о прежних отношениях между Ритой и Филом.

– Женя, перестань злиться. Что было, то прошло.

– А я не злюсь. Я просто не понимаю, как она могла ему нравиться?! Она же как кукла Барби – красивая, но глупая. А ведь Филипп такой умница: много читает, любит музыку и живопись.

– Вы давно знакомы? – интересуюсь я.

– Нет, несколько месяцев. Я его увидела в агентстве, когда мы с папой приходили мне отдельную квартиру покупать. Так и познакомились. Он отцу понравился, иначе меня не отпустили бы сюда встречать Новый год.

– Да, Филипп производит впечатление умного и образованного человека, несмотря на юный возраст, – соглашаюсь я.

– Правильно, а эта Ритка корчит из себя важную особу. Подумаешь, шишка на ровном месте. Между прочим, мне Фил рассказывал, что Славик сам на нее прикрикивает, чтобы глупости не болтала. Он ее таскает, как красивую статуэтку, на приемы с важными людьми. Такая жена представительского класса полезна для бизнеса.

– Не надо так, Женя! Чужая семья, как душа, – сплошные потемки. Между мужем и женой бывают разные отношения, но остальных это не должно касаться. И вообще, человек – это тайна за семью печатями.

– Слишком много печатей, по-моему, хватит и одной. Нас в этом доме десять человек: ты, я с Филиппом, Людмила Михайловна и ее муж, Ритка со Славиком, Горловы и еще Веня. Если у каждого есть своя тайна, значит, всего десять печатей – вполне достаточно.

– Тут ты права, – говорю я, а про себя думаю: «Не такая уж простая девочка эта Женечка, как кажется».

– А вот у меня тайн нет, – продолжает Женя, – поэтому ко мне все так хорошо относятся.

– Правда? А Конфуций сказал: «Если человека ненавидит вся деревня – он плохой человек. Если человека любит вся деревня – он плохой человек. А вот если человека половина любит, а другая половина ненавидит – это хороший человек».

– Тогда у меня все в порядке, – смеется Женечка, – меня Марго ненавидит.

– Если бы все было так просто. Иногда, Женечка, мы не знаем, кто нас любит, а кто ненавидит.

– А я думаю, что женщина такие вещи всегда чувствует, – возражает мне девочка. – Я же видела, как на меня вчера смотрел Славик. Вот Марго на меня с самого утра и дуется, а Филипп здесь ни при чем.

– Нельзя быть такой легкомысленной, Женя. Славик – взрослый женатый человек. Он просто старается быть вежливым со всеми своими гостями.

– А может, Надя, он и тебе нравится, ведь вы с ним давно знакомы?

Не отвечая на этот вопрос, я советую девушке:

– Не делай глупостей, в доме и без тебя сложная обстановка.

Я порядком замерзла, да и разговор мне неприятен, поэтому я возвращаюсь в дом. Прямо на пороге встречаю Веню:

– А я за вами иду. Завтрак уже готов. Людмила Михайловна просила позвать вас с Женей в гостиную.

Через пять минут все десять человек уже сидят за столом.

Я с удовольствием уплетаю чудесные слоеные булочки и пью горячий кофе.

– Ну что, Надя, вы решились попробовать мой напиток? – спрашивает меня Веня.

– Не соглашайся, Надя, – советует мне Филипп. – Я однажды попробовал, так до сих пор чувствую этот жуткий вкус во рту.

– Ты не прав, Фил, – качает головой повар, – к нему только нужно привыкнуть.

– Не обижайся, Веня, – примирительно говорит Фил. – Ты же знаешь, что я из-за твоей стряпни нигде, кроме дома, не могу питаться. Я был в лучших ресторанах Ростова и Москвы, пробовал китайскую кухню, ел суши, в Афинах был в самом дорогом кафе, но с твоими вкусностями ничто не может сравниться.

Вениамину настолько приятен комплимент, что он даже забывает о своем напитке.

Я вижу, что Людмила Михайловна почти ничего не ест. Это не укрылось и от внимания Филиппа:

– Мама, ты себя плохо чувствуешь?

– Нет-нет. Просто нет аппетита.

– Что-нибудь случилось? – спрашивает Славик у матери, бросая косые взгляды в сторону Сергея Маратовича.

Я понимаю, что Рита уже успела рассказать мужу о подслушанном ею разговоре.

– Нет, сыночек, просто настроение такое с утра.

– Я знаю, что тебе поднимет настроение, – загадочно улыбаясь, говорит Славик.

Зиборова несколько настороженно смотрит на сына.

– Не догадываешься? – продолжает интриговать Славик.

– Нет, сын, не томи!

– Мне вчера звонил Лев Аронович, а сегодня я ездил на встречу с ним.

– Ты успел побывать в Ростове? – удивляется Рита.

– Нет, мы выехали навстречу друг другу, поэтому я успел вернуться к завтраку.

– Славик, ты хочешь сказать, что Лева выполнил поручение и она здесь? – радостно восклицает Людмила Михайловна.