Чтение онлайн

Но тяжелый взгляд Джессамины на девочки дал ей понять, что пока ей что-то от нее нужно, ничего “летающего по дому” она видеть не хочет. Хотя бы сейчас, когда ей вновь нужно было ей что-то рассказывать.

Спустя полминуты чайник уже грелся на плите, а в руках хозяек этого поместья было все то, ради чего они и готовили завтрак уже себе.

–Это… Это… – Джессика смотрела на то, что перед ней стояла целая тарелка с едой и смеялась. – Я не помню, когда последний раз ела настолько по-обычному.

Она взяла еще кусочек мяса и стала его будто бы впервые пробовать, откинувшись в своем кресле, поджав под себя ноги.

–Я понимаю, Джесс, теперь для тебя “обычно” именно то, как ты жила последние три года. Ну, может быть чуть меньше – мне все же потребовалось время, чтобы объяснить тебе, почему ты больше не хочешь ни есть, ни спать. То время, что ты боялась саму себя, не в силах вытерпеть внезапные изменения. Ничего из того, что было “обычно” для тебя раньше, – Джессика пережевывала маленькими кусочками, когда ее мать закидывала в себя еду, как будто в последний раз. – Но со временем, когда ты проживаешь с Ним целую жизнь, когда ты проходишь бок о бок с Даром через все испытания, когда ты чувствуешь, что невероятная удача или внезапные спасительные идеи, решения или действия – это тоже Его работа…

Джессамина положила приборы и также откинулась в кресле, поджимая под себя ноги уже из-за холода, а не ради удобства.

Холода старого поместья, который она, в отличие от дочери, чувствовала…

–Ты начинаешь по другому относиться к Связи с Ним. Ты перестаешь просить его заставить вещи летать.

Джессика закатила глаза, понимая, что это уже далеко не нотации. Сейчас начиналась целая лекция о Роде и Семье, Связанной с Ним.

То, что ей и хотелось услышать…

–Перестаешь просить Его о таких банальностях, которые перестают иметь для тебя значения с возрастом, – она подняла глаза на дочь. Добрые и понимающие глаза. – И я понимаю, что ты через это еще не прошла. В свое время я тоже была точно такой же.

–И через сколько же лет мне стоит ожидать резкого превращения из веселой и живой девочки, – она смеясь, показала на себя, уже давно забыв о завтраке, который ей приготовила мать. – Во взрослую и суровую представительницу Дара, который Связался с ней для очень серьезных дел.

Джессика шутила и кривлялась, выставляя важность матери лишь за ее глупую королевскую напыщенность. Джесс считала, что в подобных “летающих вещах по дому” нет ничего плохого.

Но возраст Джессамины всегда был значительным аргументом.

Большим аргументом…

–Ну, если честно спустя практически четыре столетия, я все еще ощущаю себя веселой девочкой, Джессика, – Джессамина откинулась в кресле снова, забирая тарелку уже с собой. – И ты не будешь этого отрицать, дорогая. Ни в коем случае не будешь…

–Правда, – Джессика отодвинулась от стола, поднялась на ноги и двинулась в сторону кухни. Чайник мог бы пролететь также, как и все остальное, но Джессамина пока что не задумалась о том, чтобы прекратить свою речь.

Обычно шалости Джессики возвращались в тот же миг, когда истории ее матери заканчивались и девочке больше ничего от нее было не нужно…

Забрав все, что нужно, она вернулась таким же спешным шагом.

Но пока что истории не закончились и пользоваться Даром ей запрещалось…

И закончила уже снова вернувшись за стол, разлив по кружкам чай и поджимая, как и раньше, под себя ноги.

–Правда. Отрицать, что ты все еще не превратилась в скелет спустя столько лет, я не буду. Отрицать то, что ты не превратилась в старую каргу, вечно ругающую всех за их “детские шалости”, – она изобразила, как обычно Джессамина начинала свои нотации, – Я бы могла.

И улыбнулась, глядя в ее глаза.

–Но не буду. Потому что четыре столетия прошли как будто бы мимо тебя. Как будто бы ничего и не происходило за эти четыре сотни лет, что Дар позволил тебе прожить на этой земле, – девочка впервые за весь разговор за столом сняла с себя свою сияющую улыбку не ради шутки. Сейчас она заходила на чересчур опасную территорию.

Воспоминания о прошлом. У семнадцатилетней Джессики, Дар с которой Связался всего три года назад, этого прошлого практически не было. Зато у Джессамины…

Четыре века, пройденных в этом мире, не могли не впитать в себя хоть что-то интересное.

И, как назло, лицо Джессамины тоже омрачилось, когда брошенные слова о ее возрасте стали не просто проходной фразой или шуткой, которую она же сама и сказала, а продолжением разговора.

Что ж, в Парк они точно опаздывали… – Я хочу сказать, каким бы ужасом не было накрыто твое прошлое, которое мне, к счастью, застать не получилось, ты все равно осталась Джессаминой. Не ходячим трупом, – Джесс засмеялась, – Которым ты, к слову, и являешься спустя столько лет, а той же самой женщиной, с которой всегда можно посидеть за одним столом. Ты не жива…

Девочка поставила локти на стол и приблизилась к матери, которая сидела напротив нее.

–Но Жизнь в тебе как будто бы все равно осталась…

Джессамина улыбнулась ей, опуская глаза вниз. На наручных часах красовалась цифра, готовая повергнуть Джессамину в шок, учитывая, что лишь вид календаря, на который она посмотрела перед выходом из своей комнаты.

Календаря, смысл которого понимала только Джессамина…

Этим утром он заставил ее сердце удариться так, что заметить этого она не могла. Впрочем, как минимум, обратить на себя внимание он должен был уже хотя бы пару дней назад. Сейчас же, судя по адской боли, расплывающейся по всему ее телу, судя по гудящей голове и сердцу, пульс которого то поднимался, то едва ли не останавливался вовсе, Джессамина понимала уже сама, без всякого календаря, на котором она отмечала промежутки между прогулками в Парке.

Прогулками в самой дальней и пустынной от людей части Парк. Прогулки, на которые она ходила только с дочерью, запрещая всем остальным, кто в Нем жил, следовать за ними. Правда, было одно исключение.

Одно среди всех тех, кто хотел, но не мог пойти вместе с ними…

Джесс поняла, что мать снова задумалась и решила растрясти ее.

–Послушай, а как это вообще? Ну… – она увидела, как мать снова вернулась, и предложила ей свою тарелку, от которой украла лишь один кусочек бекона.

Джессамина же соглашаться не могла. Ее дочь все еще могла подозревать ее в странном, неестественной ей голоде.

Неестественном никому из Рода и Семьи…

–Что как? – спросила ее Джессамина в этот раз не в состоянии предугадать вопрос.

–Ну… – Джесс мялась, поджав под себя ноги еще сильнее. Она часто разговаривала с матерью насчет времен, которые она не застала.

Но этот вопрос был о другом. Он был не о временах.

Он был конкретно о Джессамине… – Когда Жизнь…

Девочка продолжала медленно “идти” вперед, когда Джессамина поднялась на ноги и сказала, снова поднимая руку с часами: