Чтение онлайн

Он нервно стряхнул с себя её руки и резко поднялся.

– Скажу тебе прямо: я люблю другую.

Коломенцев быстро посмотрел в родные глаза жены и тут же отвел взгляд. Большинство женщин от признаний подобного рода закатили бы истерику, но Вероника не настолько глупа, чтобы поддаваться эмоциям.

– Почему сразу развестись?
– спросила она спокойно.
– Мне тоже нравятся многие мужчины...

– Это не то!
– перебил он.
– Это совсем другое. Я её люблю по-настоящему.

– А она?
– спросила Вероника, сдерживая внутреннее клокотание.

– Она мне сказала, что не крутит романы с женатыми мужчинами. Она очень порядочная.

Как в эту минуту у Вероники зачесался язык добавить к этому прилагательному "б....". Ибо многолетний опыт подсказывал, что порядочными действительно бывают только б..... Но умудренная опытом женщина сдержалась. Еще не время раскрывать карты. Еще нет сообщения от детектива.

– Ну что ж, раз ты все обдумал, я не намерена путаться у тебя под ногами.

Она повернулась и тихо вышла из кабинета.

– Ты самая мировая в мире женщина, - услышала она вслед.
– Я знал, что ты меня поймешь. Я всегда буду помнить о тебе.

– Спасибо!
– кротко произнесла она, а про себя подумала: "Ну-ну..."

13

Галина Петровна не спала всю ночь. Ей мерещились кошмары и без конца слышался голос Алешеньки: то он хныкал, то жалобно стонал, то звал маму. Она еле дождалась утра и побежала в милицию. Было ещё очень рано. Дежурный сказал, что раньше десяти никто не придет, а следователь появится только в двенадцать. Пришлось ждать ещё около двух часов. Бедная женщина, нахохлившись, сидела в коридоре на обшарпанном стульчике, встречала входящих сотрудников унылым взором и никак не могла унять дрожи.

Ее узнавали, здоровались, спрашивали, чем помочь, но она трясла головой и отвечала:

– Мне к следователю.

Ближе к двенадцати наконец появился и он. Метнулась к нему, как к спасителю:

– Александр Петрович, наконец-то! Я все утро вас жду.

Следователь взглянул Галине Петровне в глаза и понял все. Он нахмурил брови и угрюмо произнес:

– Пойдемте ко мне в кабинет.

Едва они переступили порог, она сразу с мольбой в голосе начала:

– Александр Петрович, я зря на этих девчонок возвела поклеп. Ведь на самом деле я не помню. Было темно.

– Я догадался, - мрачно произнес следователь.

Он посмотрел на Галину с сочувствием и шепотом спросил:

– Они вас запугивали?

– Никто меня не запугивал! Дайте мне лист бумаги! Я отказываюсь от своих показаний.

– Сядьте, Галина Петровна, и успокойтесь. Расскажите, кто вас так напугал? Не бойтесь! Мы всегда сумеем вас защитить.

– Умоляю, Александр Петрович, - заплакала женщина, - не вмешивайте меня в это дерьмо! Я совершенно не помню лиц тех девчонок. Что же они из-за меня будут страдать.

Не добившись от свидетельницы никаких объяснений, следователь в конце концов был вынужден принять от неё заявление с отказом от показаний. Когда Потоцкая выходила, то неожиданно на крыльце РОВД столкнулась с соседом по дому. Они машинально поздоровались, и сосед, прежде чем зайти в отдел, трижды оглянулся на Галину. Затем почему-то нахмурился, прошел в кабинет к тому же самому следователю, от которого вышла его соседка по дому, и первое, что произнес, даже не поздоровавшись:

– Я не уверен, что это были именно те девчонки, которые попросили у меня нож. Я отказываюсь от своих показаний...

А Галина в это время что есть духу неслась домой. Сердце её билось, дыхание перехватывало. Дурные предчувствия терзали её душу. Она ворвалась в квартиру и кинулась к телефону. Первым делом позвонила в садик.

– Не привели моего Алешеньку?
– спросила она как можно спокойней.

– Нет! А должны привести?

– Да, должны. Как только приведут, позвоните мне домой, если вас на затруднит.

– А кто должен привести?
– поинтересовались в детсаде.

– Родственник, который забрал его вчера вечером. Он меня предупреждал, что возьмет Алешку погостить, а я и забыла.

– Слава богу, - вздохнули на том конце провода.
– А мы уж думали, что похитили...

Затем Галина позвонила в школу и сказала, что заболела, поэтому уроки отменяются. После чего положила трубку и стала ждать. Более тягостного ожидания, она не испытывала за всю жизнь. Несчастная сидела, не шевелясь, и смотрела на телефон. Так прошел день. За окном стемнело, а ей все не звонили. Она взглянула на часы. Было половина седьмого. Галина с замирающим сердцем набрала телефон садика и попросила позвать воспитательницу из средней группы.

– Там уже никого нет. Детей давно разобрали, и она ушла домой.

Галина Петровна положила трубку на место и заплакала. Куда сейчас идти? К кому обратиться за помощью? Мужа нет. Он по пьяни в тридцатиградусный мороз свалился в канаву и замерз, когда Алешке ещё не было года. Братьев у неё не было. От отца никакого толку, как, впрочем, и от матери. А милиции Потоцкая не верила. Галина Петровна попыталась вспомнить номерные знаки той черной иномарки с затемненными стеклами, но так и не вспомнила.

В десять зазвонил телефон. Галина схватила трубку и отчаянно закричала:

– Да, я слушаю, алло!

После короткого молчания неторопливый, с легкой одышкой голос угрюмо произнес.

– Я в курсе, Галина Петровна, что вы сегодня утром отказались от своих показаний. Но мою девочку ещё не выпустили. Как только её выпустят, я сразу верну вам вашего сына.

– Но мы так не договаривались!
– закричала Галина.
– Я сделала все, что вы хотели...

– Вам не нужно было узнавать этих девчонок. Тогда бы они были сейчас дома. Их задержали после вашего опознания.

Галина задохнулась, не зная, что на это ответить.

– Что же мне делать?
– всхлипнула она рассеянно.

– Ждать, дорогая моя. Ждать! Вашему сыну ничто не угрожает. Он в нормальных условиях: сыт, в тепле, ухожен. В данный момент он уже в постели. Передаю ему трубку.

– Мама, - услышала она его голос.
– Ты когда меня заберешь?

– Скоро, сынок. Тебя не обижают?

– Нет. Мне здесь хорошо. Много игрушек. Конфеты дают. Только по тебе сильно скучаю.

– Я тоже...