Чтение онлайн

Так прошло быть может час или полтора — Вертура не смотрел на часы, когда дверь снова открылась и вошла принцесса Вероника. Облаченная в простую темно-бордовую мантию, с портупеей через грудь и планшетной сумкой не боку, принесла с собой изогнутый меч в черных лакированных ножнах и плащ — потертый, пыльный и истрепанный, неопределенного серо-красного оттенка. Но даже переодевшись для поездки инкогнито она не изменила себе — в ее распущенных, волосах по-прежнему светлела тонкая алая лента с жемчужинами на каждом конце, а на ногах красовались все те же тяжелые, массивные башмаки. Детектив покачал головой: встреть он ее на улице в маске, простой однотонной мантии, шерстяном клетчатом платье и этом старом, который давно пора выбить от уличной пыли, плаще, он никогда бы не признал ее герцогиней — быть может, травницей, женой школьного учителя, или дочерью сельского старосты, по каким-то делам приехавшей на праздники в город из деревни.

Принцесса Вероника молча села за стол. Положила свою маску рядом с личинами Вертуры и Марисы. Долго молчала, потом, взяв фужер с недопитым крепким напитком, внимательно глядя в глаза собеседникам, коротко, волнительно и торжественно сообщила.

— Началось. Аксель убил в поединке капитана дружины Солько. Была стычка. Сэр Порре ранен. Август поднял своих людей, ведет колонну к слободе святого Саввы и Сталелитейным. Мы разослали письмо с сообщением, что это Солько устроили покушение на меня и леди Элеонору Ринья. Сегодня все Солько будут мертвы.

— Так это было их рук дело? — уточнил детектив.

— Это уже не имеет значения — ответила принцесса и, бросив быстрый взгляд на иконы, осенила себя крестным знамением — они используют магнетические и эмиссионное оружие из арсенала, но когда стабилизаторы будут выставлены не ноль, Август пойдет на приступ.

И добавила зловеще и холодно.

— Мастер Динтра знает обо всем, но Центр получит рапорт, когда все будет кончено, с задержкой. Ведь всем плевать перебьем ли мы тут друг друга, лишь бы из Гирты шли гравитационно-усиленная сталь и биоактивные компоненты. Хоть мы тут будем шпарить расщепительным. У нас материалы, производство которых возможно только в областях с высоким искажением, кто владеет им, тому, пока он поставляет грузы в Ледяное Кольцо и Мирну, можно все. Поедете со мной, посмотрим как все будет происходить со стороны.

Они взяли плащи, Вертура препоясался мечом. Вышли к лестнице, спустились на этаж ниже, миновали дверь с пометкой на нарядной латунной табличке «Второй служебный контур». Бетонные стены без оформления и обоев и железные перила указывали на то, что это технический переход. Тусклые колбы холодным желтоватым, не похожим ни на огонь, ни на электричество светом неярко озаряли идущий под дворцом по всей длине здания коридор. Присмотревшись, Вертура с интересом подметил, что свет в них неоднородный. Казалось-бы миллионы точек плывут в нем, образуя в густом прозрачном геле самые настоящие, почти как в морской пучине, водовороты и течения, рисуя в каждой колбе свою уникальную картину.

— Это же химические? — кивая на них, решился и спросил детектив.

— Колбы Браскина — не сбавляя быстрого шага, не оглядываясь, ответила ему принцесса, как будто бы это могло что-то объяснить.

Ряд закрытых наглухо, лишенных запоров и ручек дверей тянулся по левую сторону коридора. В одном месте, по правую руку, где должна была быть наружная стена, темнела чреда высоких узких наклонных каменных шахт, через которые в подземелье проникал свежий, дующий снаружи ветер.

Дойдя до нужной двери, принцесса остановилась. Рядом на стене слабо пульсировал синий огонек. За дверьми оказался просторный, похожий на грузовой, ярко освещенный лампами дневного света, лифт, на котором все трое спустились вниз, наверное, к подножью скалы и очутились у какой-то округлой, стальной, намертво запертой вентилем изнутри, двери. Принцесса набрала код на механическом замке, взялась за рычаг и приказала Вертуре прокрутить штурвал, чтобы освободить ригели. С усилием разомкнула замок. Детектив открыл дверь наружу и, как только они вышли, в какой-то темный, засаженный огромными деревьями, по всей видимости тот самый, который Вертура наблюдал внизу с балкона их с Марисой комнаты, запущенный сад, невидимая пружина тут же притянула дверь обратно, тихо закрыла ее, отрезав обратный проход во дворец. В свете газового фонаря, который несла в руках Мариса, Вертура приметил, что снаружи эта потайная дверь выглядит как черная металлическая плита без запоров и петель, едва различимая в темноте на фоне буйно разросшегося вьюна, оплетающего скалу и высокие каменные стены с двух сторон замыкающие узкий тихий дворик с обратной стороны какого-то большого и сумрачного дома с темными и безжизненными окнами и мощеной осколками гранита дорожкой, ведущей к крыльцу с чугунными перилами и приоткрытой черной дверью.

К ней и направилась принцесса.

За дверью, судя по запаху, была конюшня. Услышав шаги, навстречу им вышел, словно заранее ждал их, какой-то высокий, облаченный в темные одежды человек. Крепкий сосредоточенный, больше похожий на герцогского агента, чем на обычного конюшего, он молчаливым коротким поклоном приветствовал принцессу.

— Троих коней — коротко распорядилась она и приложила маску к лицу. Также поступили и Вертура с Марисой.

Через несколько минут все трое, пригибаясь от ощущения того, что они вот-вот заденут головами каменные своды низкой арки ворот, они выехали на улицу, что по основанию огибала холм Булле. Ту самую, за которой начинался еще один невысокий скальный обрыв с крепостной стеной и домами, выходящими фасадами на проспект Генерала Гримма, где дальше к западу, за проспектом Рыцарей, в сторону которого принцесса и ее спутники направили коней, стоял дом в котором поселился детектив.

Впереди на проспекте в окнах высоких богатых домов, к которым они выехали, свернув с кривой, огибающей скалу улочки, один за другим гасили электрические огни. По парадным ходили квартальные, предупреждали людей. Инженеры в черных рабочих мантиях проверяли подстанцию, вручную размыкали рубильники, чтобы искажение, коэффициент которого должен был неминуемо увеличиться до уровня за пределами города, когда стабилизаторы будут выставлены на ноль, не попортило провода, электрические приборы и фонари. Жильцы зажигали свечи и керосин. Ставили у окон зажженные лампады и иконы, клали рядом кресты, накрывали столы в гостиной, чтобы встретить эту зловещую и таинственную ночь в кругу семьи, близких родственников и друзей. Но так делали не все. Многие, влекомые волнующим предвкушением страшных тайн и желанием принять участие в гуляниях и крестным ходе, что каждый год во вторую ночь фестиваля проходил по улицам Гирты, покидали свои жилища. Брали детей и жен, запирали двери, закрывали лица масками, заматывались шарфами, надвигали на глаза капюшоны, спешили в темноте к ярко освещенным светом костров и факелов площадям, перекресткам и проспектам.

Среди идущих в темноте, несущих в руках лампады и свечи, было очень много вооруженных людей. Прохожие тревожно переговаривались в темноте, пересказывали друг другу какие-то страшные, небывалые, одна чуднее и необычнее другой, вести. Говорили о том, что граф Прицци внезапным приказом поднял несколько своих дружин, что в последний момент был изменен маршрут крестного хода, который уже собирается на площади перед собором Иоанна Крестителя и вместо того, чтобы пройти через Старый Мост и проспекту Цветов до Инженерного обойти город по часовой стрелке, он свернет на набережную к Университету, откуда проследует до залива. Что, вопреки сложившейся традиции Северную Гирту обходить не будут и вообще таким маршрутом крестный ход еще никогда не ходил. Говорили, что у северных ворот была какая-то стычка и что епископские добровольцы поймали и привезли в город какого-то колдуна, магическое имущество и чучело которого, будут сожжены во время аутодафе перед ночной литургией на площади Христова Пришествия. Рассказывали о том, что сегодня было покушение на принцессу Веронику и что во всем виноваты Аарон Солько, его сын Атли и их клевреты, что это они похищают людей, чтобы творить с ними свое нечестивое колдовство, а потом пожирать их органы и что наконец-то граф Прицци разделается с ними. Прибавляли страшные подробности о том, что в их тайных мастерских добавляют человеческую идоложертвенную кровь в порох, от чего он стреляет даже в искажении. И что ходят слухи, будто-бы в какой-то самой глубокой шахте раскопали что-то очень страшное, что привело в ужас и простых горняков и бывалых инженеров, но на самом деле это нашли золото и что теперь в ней тайно ведут его добычу и всеми силами скрывают это, чтобы не пришлось отдавать долю в казну герцогства.

Еще несколько раз были произнесены имена «Круми» и «Зогге», которые очень заинтересовали детектива, но он помнил, что принцесса Вероника запретила им разговаривать на улицах, и оставил все свои вопросы на потом, чтобы при случае задать их Марисе.

На перекрестке с проспектом Рыцарей, куда вывела их улица, несли вахту мрачный полицейский патруль и взвод жандармерии. Четверо постовых с прикрытыми черными форменными масками лицами, сверкали глазами через смотровые щели. В шумной толпе прохаживались закованные в доспехи как для боя, дружинники. На перекрестке проспектов Рыцарей и Булле несли вахту не меньше десятка вооруженных верховых. Электричество уже погасили, в специальные кольца на фонарях были вставлены факелы, а на перекрестках горели костры. Во дворах и подъездах со всех сторон теплились огни свечей, фонариков и жаровен. В их тусклом свете на скамейках за столами сидели, выглядывали на проспект, что еще интересного произойдет, пили, играли в шахматы и карты, беседовали гости и жители Гирты. Полицейские и лиловые рыцари бряцали снаряжением, патрулировали проспект, глашатаи спешили по темным улицам, дули в свои рожки, зычными окриками призывая всех поспешить к свету до того, как наступит полночь, поторопиться либо домой, в квартиры или к кострам и столам во дворы, либо на многолюдные перекрестки и проспекты.

— Со света лучше не сходить — рекомендовал верховой каким-то гуляющим, по виду гостям из Столицы — в темноте может быть опасно.

— Правда что ли? — недоверчиво спрашивал какой-то высокий столичный полупьяный господин в несуразном новомодном плаще, круглых очках и полосатом берете с помпоном, бесцеремонно рисуя на своей пластинке предупреждающего их закованного в броню рыцаря.

— Комендантский час — коротко и строго отвечал ему с коня кавалер и недвусмысленно продемонстрировал ему плеть.

На мосту, перед Университетом на набережной Керны, перед парадной лестницей большого дома у моста, на перекрестке проспектов Булле и Рыцарей, по цепочке вдоль фасадов домов стояли железные клети с горящими поленьями. Тут, в ожидании, когда будут отключены стабилизаторы, собрались все, кто ждал, когда пойдет крестный ход, чтобы присоединиться к шествию. Глухо ударял барабан, монотонно и тяжело завывала волынка. Облаченные в черно-белые маски и такие же зловещие белые развевающиеся одежды паяцы на ходулях, прогуливались в толпе, вертели в руках трещотки, дудели в большие деревянные флейты. Оркестр музыкантов в масках со множеством глаз, пастей и когтей, играл у моста. Отовсюду слышались смех и веселые крики. Но раз, два, ударил над проспектом колокол, затрубил рог. С грохотом промчались с десяток вооруженных зловещими, необычайно яркими, должно быть химическими, факелами, верховых, призывая всех посторониться к домам, освободить проспект, и барабан и волынка притихли, музыканты опустили свои инструменты, паяцы на ходулях, разносчики с лотками и женщины с огненными колесами, тут же, похватав свои шляпы с мелочью, попрятав свои потешные орудия, мигом исчезли в подворотнях, как будто бы их тут никогда и не было. С проспекта Булле послышались далекие, многоголосые песнопения, исполняющие «Символ Веры» и перезвон цилиндрических колокольчиков, что несли на высоких палках вместе с хоругвями и светильниками дьякона в черных глухих масках во главе приближающегося крестного хода и иереи с массивными стальными крестами на груди.