Чтение онлайн

— Но почему она ведьма-то? — спросил детектив. Разговор все больше и больше увлекал его. Он отставил в сторону кружку и мысленно приказал себе не прикасаться к ней, чтобы окончательно не опьянеть.

— А что она, не ведьма? — понизил до тяжелого низкого рева голос лейтенант и сделал долгую паузу, словно стараясь подобрать слова — все они там с Хельгой и Евой три ведьмы. Может и Анна тоже была в Столице, и ей там голову сверлили, как и ее сестре, черт ее знает. Это все из-за этой Тралле… Но раньше не было такой чертовщины. Гирта была самой сильной, ни Фолькарт, ни Иркола, ни острова бунтовать не смели, даже ваши Эмери из Мильды к нам не лезли — как-то внезапно перескочил на политику лейтенант, но детектив не стал перебивать его, решил послушать, что он будет говорить — все у нас было. И народ богатый и сталь и уголь и лес. А потом сэр Конрад умер, и началось… Людишки у нас жадные стали все, злые, каждый тянет на свою сторону, каждый только под себя норовит. Каждый, у кого есть деньги, нанимает себе депутатов, юристов, чтобы не утруждаться, сидят языками молотят, решают, как им еще народ налогом обложить, чтоб хозяину больше было. Вон как сэр Вилмар, средний Булле взял и в Столицу уехал. Шикует там на наши денежки. И все так, у кого денег много, все бегут из Гирты. А откуда деньги? Введем новые поборы! А самим себе только льготы, налоговые вычеты. Это такая демократия у них, свобода, суверенитет. Кто больше заплатит, тому больше всех выгоды… А теперь еще и леди Вероника — вот она самая настоящая ведьма. Она такая же, как Хельга, тоже из Столицы. Сразу видно, одно ведомство. Как приехала, сразу начала наводить свои порядки, сразу отменила половину постановлений, на некоторые законы вообще мораторий наложила. И сэр Прицци и леди Тралле сразу за нее, поддерживают все ее решения. А леди Вероника, даром, что с весны в городе, уже успела познакомиться со всеми, войти в каждый богатый дом, молодежь вся ей в рот смотрит, такая она вся… Мужики без ума от нее все, как вы за Анной бегают. За нее уже и дрались насмерть, и вешались…. А кто на ней женится, тот станет герцогом Гирты. По всему видно, что она как Анна, той же породы, обведет вокруг пальца всех… Старшие наши все против нее, но боятся сэра Прицци. В нее поначалу и стреляли и кинжалом пытались заколоть и конем давили. Знаете, читали уже в отчетах, как у нас дела тут, в Гирте делаются. А не вышло! — лейтенант схватился за кружку и начал из нее пить, напившись, утер усы рукавом рубахи, нахлобучил на голову свою шапку и продолжил уже громким шепотом с горькой зловредной обидой — ударили в спину, а она стоит, улыбается и кровь по одежде течет. Синяя. С ней маг приехал, он рукой повел, так через всю улицу поток огня полился. А потом они пришли к этому, как его, помощнику мэтра Роффе, мэра нашего, прямо с заседания вызвали, и в его кабинете же и повесили. Мэтр Кноцци расследовал лично, но леди Тралле сказала прекратить. Бояться теперь леди Веронику. Но никто слова поперек не говорит, вот как недавно было… Молчат, дружины к бою готовят, точат мечи. Устали все, еще хуже будет, вспыхнет Гирта.

— Боятся, что она наведет порядок и прекратит тот бардак, который творится здесь? — уточнил детектив.

— Ага — после некоторый паузы ответил лейтенант — поубивает всех, кто не нравится, всех, кто слово поперек скажет, за ребра перевешает. Вот она настоящая Булле. Все нынешние, посмотрите портреты в ратуше — голубоглазые и светловолосые. Это кровь Сив Булле, Волчицы, жены сэра Конрада, отца сэра Вильмонта и леди Клары, жены сэра Ринья. А Вероника внучка леди Хендрики, сестры сэра Конрада, настоящая наследница. И по характеру она тоже чистокровная Булле. Злобная, хитрая. При таких как она тяжело будет нам в Гирте.

— Боитесь ее? — спросил прямо детектив.

И налил себе еще юва, пока лейтенант не выпил последнее.

— Ну… — ответил, рассудил он, немного успокоившись, не скрывая некоторого восхищения — я-то рядовой полицейский, много не наворую, мне разве что штраф и плетей. А вот кто постарше, у кого служебный подлог и нарушения, вот тем одна дорога — болтаться на крюке над Керной. А так, для простых людей даже лучше, когда у власти такие как леди Вероника. Крови прольется… Хотя и так льется, но может и получится порядок навести… Сами видите что у нас тут творится. Почитайте по Восточной дороге или по Зогдену, как там у них.

— Знаю, всякое видел — согласился, кивнул детектив — вот у нас в Мильде с подлогом, казнокрадством и сокрытием строго. За такие дела сразу и старшину района могут снять и в тюрьму, а семью прочь из города с конфискацией имения. Имущество в казну, детей в монастырь. В суде при совершении преступления государственная служба считается отягчающим…

— Да, нам бы такое — согласился лейтенант — а у нас наоборот. Если ты нищий, яблоко укради, плетей дадут. А если депутат или рыцарь, то хоть народ на проспекте мечом руби, все отлично. Напишут в «Скандалы» статью и еще карикатуру недели… Вот только недавно сын магната Васко, это который занимается лесозаготовками, на улице на коне с дружком в толпу с копьем въехал. Как рыцарь в книжке хотел, для смеху что ли, думал как раньше, ничего ему никто за это не сделает. У полиции приказ — не трогать таких. Имейте это в виду. А к этим пришли жандармы сэра Прицци, привели к леди Веронике, она и приказала их подвесить на клюки за ребра прямо на решетку Собора перед дворцом — лейтенант злорадно усмехнулся — первый сразу помер, а Васко Младший висит, орет на всю площадь, с проспекта слышно. Приехал Васко Старший. Мэтр Форнолле его телохранителю голову мечом разбил, когда те снять попытались, говорит — ничего не знаю, идите к леди Веронике. А она — у меня неприемный день. Пока бегали, разбирались, младший Васко тоже помер. А старшему плетей приказали дать прямо при всех на Рыночной. Я когда в Еловом егерем был, не было покоя от их семейки. Теперь не видно не слышно. Так и надо с ними. Если так, руку на сердце положить.

— Ага — согласился Вертура, он хотел рассказать, что видел принцессу Веронику, хотел поделиться впечатлениями, но вовремя прикусил язык.

— Вот так вот — кивнул лейтенант и принялся пить прямо из кувшина — вот такая она, леди Вероника, никто теперь не хочет враждовать с ней. Даже сэр Ринья. А сэр Булле как будто и не понимает, что когда придет время, то и ему и его кровным придется потесниться. И его старший Берн в лучшем случае так и останется у себя на юге, в Басоре, командиром экспедиционного корпуса и комендантом крепости. Или понимает, но ничего уже сделать не может, потому что все они из Столицы, а против Столицы идти бесполезно. А впрочем черт с ними со всеми, не наше это дело…

Допив юво, он взялся за кружку детектива и выпил все оставшееся в ней. Замолчал, словно осознав, что в запале наговорил лишнего, но потом махнул рукой, вынул нож и попытался его подкинуть. Промахнулся, с грохотом уронил на пол, упал с кушетки на колени и принялся шарить под ней, пытаясь найти. Вертура тоже перегнулся через край стола и уставился в темноту под ним.

— Так леди Вероника тоже ведьма, как и Анна? — уточнил он у коллеги.

— Да дрянь эта ваша Анна… Вот она что. Вот мы все сидим, служим, приказы там выполняем, работаем, расследуем, а когда придет время править леди Веронике, сдаст всех нас ваша Анна под суд и в качестве доказательств еще и протоколы с нашими же подписями прикрепит. Где, как и что мы с вами делали. И будем рассказывать потом что это нам приказали сверху того не делать, этого не трогать, сюда не ездить, и что попробуй не выполни, не то что взашей вытолкают, убьют, семью сиротами сделают… И каждого же заставят отвечать перед трибуналом, как на Страшном Суде… Вот так вот все и будет, запомните это.

— Ага — задумчиво ответил Вертура — но все же…

— Что? — найдя свой нож, сел на пол лейтенант. Его коса растрепалась, растрепались и ворот рубахи и усы, шапка съехала на лоб. Он сидел на досках растерянный, пьяный и несчастный, и детективу даже стало жалко его от того, что тот напился настолько, что взял вот так вот и выговорил все, что у него было на душе человеку, которого знает всего несколько дней. Ему подумалось, что в Мильде за такую распущенность он сам по молодости не раз получал розг, и что, наверное, раз такие вещи открыто говорят и обсуждают даже в полиции, то в Гирте действительно все намного хуже, чем ему показалось в первые дни.

— Схожу еще за ювом — убедившись, что пить больше нечего, поднялся с кушетки детектив.

— Нет! — с угрозой заревел лейтенант, ухватил его за полу мантии и резко потянул к полу, продемонстрировал зловеще блеснувший в свете лампады на столе остро отточенное лезвие — сдавать меня шерифу побежите?

— Нет, купить выпить — присел рядом с ним на корточки Вертура и уставился в пьяные, налитые ненавистью, ничего не понимающие глаза коллеги — у нас кончилось, схожу, возьму еще пару кувшинов и поесть…

— Поклянитесь.

— Клянусь. Слово чести.

Лейтенант отпустил его. Его рука безвольно грохнулась на колени. Взяв свою поясную сумку и набросив на плечи мантию, детектив, надев ботинки и накинув на петли шнурки, чтобы не завязывать целиком, пошел вниз за новым кувшином, чтобы по дороге как следует обдумать все услышанное.

Непогода накрыла город. Лил дождь, сверкали молнии, в пустом и холодном камине отдела Нераскрытых Дел уныло завывал ветер, задувал в дымоход с крыши. Доктор Сакс потеплее закутался в свой плащ, сказал что холодно и сообщил, что раньше пятнадцатого сентября, уголь не завезут, высказал предположение, а не купить ли дров на свои деньги. Но скидываться никому не хотелось. Выход посоветовала Инга, мрачно напомнила, что в таких ситуациях просто надо выкрутить до предела все газовые рожки. Все посмеялись, но именно так и поступили. Теперь в зале стало не только холодно, но еще и душно. Но Инга явно не была автором этой идеи — из длинного коридора и с лестницы тоже тянули кислой духотой — похоже, также поступали и в других залах и кабинетах. Приглушенный калильный свет у стен порождал густые тени в углах и под столом, за окнами стояла непроглядная дождливая мгла. Инспектор Тралле и капитан ночной стражи Герман Глотте поднялись наверх и закурили свои трубки так густо и дымно, что дышать внизу стало совсем нечем. Мариса надела свой плащ, накинула капюшон и демонстративно открыла окно рядом со своим рабочим местом. Ароматы реки, мокрых листьев и напоенной дождем земли холодной, бодрящей волной полились по помещению. За пеленой текущей воды, за ветвями тополей и ив, растущих на бастионе с торца здания полицейской комендатуры, было темно, через ветви растущих на старом земляном валу деревьев едва проглядывали огни набережной и домов на противоположном берегу реки. Мерный шелест дождя и темные окна на фоне подсвеченных лампами стен, навевали мысли об уходящем лете. Мариса взяла чистый лист бумаги и быстрым росчерком накатала название истории, которую хотела написать сегодня, чтобы отправить в литературный журнал на конкурс в Мильду.

Со двора вернулся усталый и промокший Фанкиль. Снял отсыревший плащ, бросил рядом с вешалкой такой же мокрый зонтик, огляделся, и, не найдя иного собеседника, подсел к столу Марисы, но не сказал ни слова, ожидая, когда она первой заговорит с ним.

— Я хочу написать книгу! — нажаловалась она рыцарю — но у меня ничего не выходит… Вроде в голове все связно, а на деле получаются какие-то дрянь и мракобесие. Совсем не то, что я хотела.

И сделала такой вид, словно приготовилась слушать, как ее начнут утешать, а она в ответ будет скептически качать головой, слышали мы все это, все не так, вам не понять, какой я талант и насколько мир ко мне жесток и несправедлив.

— Анна Мариса — обратился к ней Фанкиль — это же ваш псевдоним в «Пегасах» верно?

Мариса вздрогнула, покраснела и попыталась спрятать глаза, но рыцарь улыбнулся, пытаясь ее приободрить.

— По правде говоря, идея про детектива, перемещающегося через планарные пласты, раскрывающего заговор падших духов, которые строят машину, чтобы замедлить ход времени и тем самым обмануть Бога… Просто великолепна. Это вы сами придумали?

— Они разгоняют вселенную до скорости света, так что время замедляется и для Бога снаружи оно идет нормально, а для них правление в сотворенном мире продлевается фактически навечно — разъяснила она, как будто вызубрила по учебнику — но для этого им надо построить машину, которая сможет разогнать сразу все планарные пласты. Машина будет похожа на юлу, которая раскручивается, создает движение… Я рассказала леди Хельге, но она ничего не ответила… Я думала, она поможет мне, она же сама меня всему этому учила, а она сказала, что я зря трачу время.