Чтение онлайн

— А представьте себе, что на самом деле все так и случилось — достал фляжку машинной выделки с тесненным на выпуклом краю крестом и сделал небольшой глоток, Фанкиль — первые христиане ждали пришествия Христова почти сразу после его Воскресения. Потом его ждали тысячелетиями. А потом был мировой пожар и много чего еще, как предсказано в Откровении Иоанна Богослова и в Библии. И ведь это нисколько не противоречит вашей идее. Господь творил мир не за семь календарных дней. Также и Последние Дни не будут днями, а проповедь Евангелия Христова не обязательно будет идти только в пределах одного города, континента, одного планарного пласта… и мы с вами все еще живем. А с Воскресения Христова прошел уже, наверное, не один десяток тысяч лет. Конечно же есть люди, которые могут не согласиться со столь безумной идеей, но вы можете быть недалеки от истины. Возможно, где-то действительно стоит похожая машина и замедляет время, тем самым продлевая агонию ее создавших падших сущностей и последние дни тварного мира в ожидании полного распада материи и рассеивания наполняющих его энергий…

— Вам надо читать с кафедры — кисло улыбнулась Мариса.

— Да, у нас был курс — согласился Фанкиль — но, к сожалению, для того, чтобы проповеди были действительно полезными и хорошими, мало быть просто ловким на язык.

— Иногда вы говорите почти как по книжке — ответила ему Мариса.

— Это опыт. Запоздалые ответы на вопросы, которые никто никогда больше не задаст тебе — скривил скулы в натужной улыбке рыцарь — кстати, вот вам тема для рассказа. Только что ездили смотреть на черного человека. Я было думал, что это шарлатаны просто вымазали гуталином какого-то артиста, но он действительно черный. Но не демон, как из той самой далекой страны. Такие люди живут где-то за проливом, что отделяет долину реки Эсты от юго-восточных пустынь. Он каннибал, кроме черных очков, это у него такой тотем, не носит никакой одежды, и его будут показывать в клетке, чтобы родители пугали им на ночь своих детей. А второго каннибала мы будем допрашивать сегодня вечером…

— Вы предлагаете написать мне, как два каннибала забрались в город и ночами приводили в ужас его жителей, а потом поймали друг друга и съели? — даже не дослушав его, скептически уточнила Мариса.

— Вот вы уже и придумали идею. Два каннибала. Черный и белый — улыбнулся ей Фанкиль, достал трубку и, невзирая на запрет курить в учреждении, встал и прикурил от газового рожка на стене — а ваш детектив их ловил. Такого, я еще ни в каком журнале не видел. Среди всех этих афтараф возомнивших себя писателями и чрезвычайно одаренными личностями, к сожалению, слишком мало настоящих психов, способных по-серьезному взбудоражить привычную к любым соплям и крови, публику, пробудить в ней хоть какие-нибудь чувства и мысли.

— Действительно — брезгливо поморщилась, согласилась Мариса и тоже достала трубку, чтобы закурить — ездят по известным приемам и клишированным сюжетам, пишут с апломбом о вещах, в которых разбираются как свиньи в апельсинах, гонят дешевую драму, для инфантильных подростков кому за тридцать. И ведь имеют же и гонорары, и поклонников, и известность…

И она подошла к газовому рожку, прикурила трубку и, торжественно выдохнув дым, уставилась на картину с собором и летящими мимо шпиля хвостатыми огненными звездами. На лестнице загремели шаги.

— Анна что вы тут курите! — грубо бросил ей инспектор. Они с капитаном Глотте спустились в зал — здесь нельзя курить. Немедленно погасите и марш за Хельгой, потом можете идти домой. Лео у вас все готово? Пойдемте, время.

Они спустились вниз. Под закопченными сводами отбивал ритм граммофон. Тяжелые, басовитые отзвуки музыки, глубоким мерным уханьем оглашали холодный сводчатый коридор, первого этажа, прорывались из лаборатории доктора Фарне через толстые кирпичные стены. Густой, напористый бас ударял вместе с барабанами и еще каким-то инструментом, бесконечно повторяя какую-то однообразную, завораживающую песню. В помещении было густо накурено. Рядом с граммофоном на лабораторном столе возвышался кальян. Замысловатое устройство, плод распаленной опиумным дымом инженерной мысли, собранный из химического оборудования — большой колбы, притертой пробки с отверстиями, дефлегматора, стеклянных трубок и штативов. Доктор Пантелей Фарне расположился справа от двери, под аркой, в дальнем углу, откинувшись в своем низком, продавленном кресле. Запрокинув голову, вдыхал из длинного, казалось-бы достаточного для того, чтобы протянуть через всю лабораторию и вытянуть еще в соседний кабинет шланга с мундштуком, кольцами выпускал в потолок клубы терпкого, отдающего горькими травами дыма. Глубоко затягиваясь, бурлил микстурой, залитой в колбу, греющуюся на лабораторной газовой горелке, выдыхал целые облака, как будто нарочно старясь наполнить дымом весь кабинет. У него получалось: под сумрачными сводами стояла серая невнятная пелена, через которую размытыми горячими огнями едва просвечивали тусклые газовые рожки.

На пыточный стол посреди зала была направлена прикрепленная к потолку лампа на многоступенчатом штативе, но она была выключена, так что в сумрачном, оглашаемом звуками граммофона кабинете было накурено шумно и сумрачно как в модном заведении.

Над лабораторными столами и полками на противоположной двери стене горело несколько выкрученных на полную мощность газовых светильников. Инга стояла перед конторкой рядом с ними. Перед ней лежал раскрытый справочник со множеством закладок с пометками и журнал, куда она вносила прилагающиеся к предстоящему действу расчеты дозировок препаратов и вес пробирок. Смешивала ингредиенты, тщательно взвешивала их. У нее был очень усталый вид, но, похоже, ее нисколько не смущали, ни курящий доктор, ни грохочущая басами на весь первый этаж полицейской комендатуры пластинка. Все равно было и лежащему на столе для допросов, все также притянутому к доскам мертвецу, над головой которого, к специальной штанге была подвешена капельница, а вены на шее, руках и бедрах введены медицинские иглы для инъекций.

— Ну как? — принюхиваясь к горькому, напоенному ароматами дурманящих трав, дыму, брезгливо скривил скулу, поморщился инспектор. Доктор вскочил и откинул с пластинки тонарм, с резким виниловым скрипом, оборвал музыку и заявил.

— Это из конфиската! Провожу следственный эксперимент! — демонстрируя ромбический конверт с необычным фрактальным рисунком машинной выделки, быстро, словно у него уже был готов ответ на этот абстрактный вопрос, объяснился он перед вошедшими в кабинет.

— Я про пациента — понизив голос, уточнил инспектор, скептически нахмурившись на безмолвный труп на столе — он еще не сбежал от вас? Не признался в содеянном?

— А, мы еще и не начинали — ответил доктор и сник — лампа не работает, электричество отключили.

— Мэтр Фарне, вы конечно такой мастер своего дела! — вырывая у доктора из рук мундштук и с бульканьем вдыхая из кальяна белый дым, усмехнулся капитан Глотте — похоже сегодня ваш день. Для диплома профессора пыток, вам оставалось только допросить труп. И сегодня вы обязательно его сделаете!

Вошла Хельга Тралле. Невысокого по сравнению с толстым и массивным инспектором, роста женщина в облегающей красной мантии, красной запашной рубахе и алой, столичного узкого покроя длинной юбке. С идеально правильными чертами лица, гладкой, блестящей кожей и длинными и очень аккуратными, прямыми волосами цвета чистого золота, в сумрачном тумане кабинета ее чересчур правильные черты и плавные движения производили впечатление скорее какого-то ожившего портрета с глянцевого столичного журнала, что в беспорядке лежали рядом с граммофоном доктора, или ожившего манекена с витрины модного магазина, чем живой человеческой женщины. Только внимательный и быстрый взгляд темно-серых глаз, стремительно переходящий от одного участника предстоящего действа к другому указывал в ней, что она человек, а не призрак в душном кальянном дыму, и не идеально выполненная разумная, почти что живая, механическая кукла, каких за очень большие деньги иногда покупали те, кто на потеху себе и близким мог позволить себе такую роскошь, и привозили к себе домой в Гирту, из Столицы.

Найдя взглядом стол для допросов, и не обратив ни малейшего внимания на доктора, запоздало заслонившего собой свою курительную машину, она подошла и положила свою тонкую, идеально очерченную ладонь на лоб умершего.

— Мертв — только и сказала она одно слово и развернулась к Фанкилю — Лео, чем вы собираетесь его реанимировать?

— Биоактивным агентом Б-серии — ответил рыцарь — сделаем полуторную дозу и прокачаем кровь. Инга уже ввела антикоагулянт и консервирующий раствор, чтобы предотвратить свертывание. Паразит вызовет регенерацию тканей, мы выждем время, подадим электрический разряд на мозг, чтобы запустить нервную систему и проведем допрос, вот список…

— Из-за грозы в городе отключили свет. Стабилизаторы выставлены на пятнадцать процентов. Вы получали сводку? — глядя ему в глаза, спросила куратор полиции Гирты.

— Хельга — вступился инспектор и словно начал оправдываться — мы должны быть уверены, если это тот самый сумасшедший, что расчленил и съел органы более пятидесяти человек, только так мы сможем закрыть это дело. И как только мы закончим, мы сожжем его в морге, в печи. А если это не он, мы продолжим поиски, мы же обсудили это…

— Да — коротко кивнула она — приступайте. Лео, под вашу ответственность. И обязательно проследите, чтобы при любом исходе все останки были сожжены.

От ее властных слов все присутствующие помрачнели и напряглись.

Фанкиль покачал головой и достал из своей поясной сумки ампулы, в которых в алой жидкости плавали почти неразличимые глазом черные, похожие на крошечных спрутов личинки.

— Это надолго — пояснил он, было принявшим ожидающий вид инспектору Тралле и капитану Глотте — эти паразиты должны войти в организм, размножиться и начать выбрасывать в кровь регенерирующий энзим.