Чтение онлайн

Где-то в курятнике хрипло и неровно, как гулявший всю ночь пьяница, запел петух. На дворе фыркали от падающих на морды капель, трясли гривами, бряцали упряжью лошади. Спешащие выехать пораньше люди завершали свои суетливые приготовления, ходили по двору, окликали друг друга, ругались, курили. Потертые в дороге, но все также по-городскому респектабельные путешественники в высоких модных сапогах и длинных плащах с пелеринами, бодро отдавали распоряжения своим мрачным слугам готовить повозки и кареты. Кто победнее, просто вскакивал на свою телегу и катил за ворота гостиницы. Мелкие торговцы вместе со своими помощниками, подвернув штаны, босиком, шлепали по мокрой траве, громко перекрикиваясь через весь двор, проверяли фургоны и лошадей.

— Обожаю осень! — глядя на всю эту картину, поделился мыслями с бросающей в лужу у порога свежие щепки и сено, простоволосой девицей в лаптях на босу ногу, детектив. Та, смерила его быстрым, оценивающим взглядом и, убедившись для себя, что он совсем не похож на веселого деревенского парня-кузнеца с могучими ручищами и огромным молотком, только и фыркнула.

— Дождь как дождь! — и больше не удостоила его ни словом, ни взглядом, ни улыбкой.

Упершись локтем в свод арки, неудобно изогнувшись, детектив стоял в проходе, курил, смотрел на мокрый от накрапывающего дождя двор и прохаживающихся по нему людей.

— Слышали про синюю кошку? — словно чтобы сказать хоть что-то, спросили у него за-за спины — ночью, говорят, была тут. Ее сторожа видели, ходила вокруг, разговаривала с ними…

— Если пить как здесь, и табурет заговорит! — хриплым, надтреснутым голосом отвечали ему — то ли еще будет как доберемся до Гирты!

— Да ничего не будет — обернулся к ним, отомстил за хамство служанки, детектив — напьетесь и упадете, голова будет болеть с похмелья.

— Да что вы! — растирая кулаками посиневшие глаза, вычесывая ладонью перья из всклокоченный бороды, весело и натужно заявил ему второй мужик — мы же вообще не пьем!

— Юва? — протянул им свою кружку, отпивая из которой, пытался унять боль во лбу после вчерашнего, детектив.

— Ага! — ответил собеседник и сделал большой глоток — ну все, Элайя, готов? Всё на месте? — весело толкнул он с нарочитой, похмельной, аккуратностью пакующего на скамейке тюк, который навьючивают на лошадь, наперсника — так, винище не забыли? Можно ехать!

И они, подхватив на плечи свой багаж, тяжело шлепая по лужам и мокрой траве, направились по коням. С помощью мальчика-конюшего приторочили тюки и сумки и, взобравшись в седла, припав к самым гривам, чтобы не опрокинуться в седле, забили пятками по бокам лошадей, выехали за ворота гостиницы.

Через некоторое время в питейный дом зашел веселый доктор с зеленым зонтиком. За небольшую плату раздал всем желающим болеутоляющие таблетки. Пилюли брали охотно. Кое-кто даже по нескольку штук. Взял себе и лейтенанту и Вертура. Проглотил, запил ювом, сразу две.

От лекарства стало гораздо легче, но ничуть не менее тошно и противно.

— Ну, что будем делать? Продолжим поиски барона? Или в Гирту? — поинтересовался он у спустившегося в зал, свирепо глядящего на дождь за аркой входа коллегу. Тот тяжело упал на скамью и теперь сидел, бессмысленно расчесывая выжженным из дощечки деревянным гребешком волосы, тупо глядел перед собой, пока юво, которое он выпил, не ударило ему в голову, не прояснило спутанные тяжелым похмельем мысли.

— Сейчас… — сказал он и полез в поясную сумку, достал тубус. Еще некоторое время они тупо смотрели перед собой на разложенную на столе, прижатую с обеих сторон кружками так и норовящую свернуться обратно в рулон карту местности, пытались разобраться в ней.

— Вот — кое-как угадав их местоположение, указывая пальцем на карантинный дом, к которому от основного тракта вели две дороги: одна через просеку с поворота рядом с переправой, другая от какой-то деревеньки неподалеку от городка в котором они остановились, показал детектив — если ему вставили диск, то он уже не человек. Но, если его не поймали, так как его саквояж нашли далеко в поле как свидетельство того, что он все-таки убежал, то ночью по бездорожью в непогоду вряд ли он ушел далеко, так что должен быть где-то здесь…

Лейтенант кивнул.

— Очертим круг в десять километров. Это для неподготовленного человека. Вряд, он такой же опытный следопыт как вы с сэром Фанкилем…. Вот. В полутора километрах к югу река. Если дойти до нее, потеряться не получится физически. На восток переправа и тракт. Там бы его точно подобрали, вон сколько в город народу едет. К северу тоже, но тут до него девять километров по лесу. К востоку — берег, холмы и несколько червоточин. Наверное та тварь из церкви в лесу вылезла из них… Вот тут, у дороги, есть пара деревень, но они все далеко. Остается только два места. Либо он сгинул в тайге к востоку, либо вот этот поселок лесорубов, что между карантином и дорогой. Либо он тут, либо… его там нет.

— Ну проверим — кивнул лейтенант Турко, закурил и как бы пояснил чтобы оправдаться перед собой, что он не прогибается под детектива — заедем, посмотрим. Все равно по пути.

Через некоторое время они уже стояли у своих коней, чтобы успокоить тревожные с похмелья души, терли им морды, хватали за гривы. Лошади сторонились, воротили головы с явным отвращением, но терпели.

— Лесенку? — глядя на усталых полицейских, хамовато прогудел мальчишка-конюший надтреснутым прокуренным тенором.

— Ага — ответил Вертура и когда мальчик подтащил им лесенку чтобы безопасно залезть в седла, разместившись, достал из поясной сумки пряник и вручил ему вместо денег — на, угостись.

С нескрываемой ненавистью, мальчишка принял подношение и убрал лесенку. Детектив и лейтенант поехали со двора. Вертура не стал надевать капюшон. Моросящий дождь приятно освежал разгоряченный лоб, холодил лицо и шею. Капли скатывались по толстой шерстяной ткани его темно-серого плаща, по широким рукавам мантии, стекали за шиворот.

По улице тянуло опавшими листьями и дымом. Ритмично елозила зубьями пила, с грохотом завертелся ворот колодца, зазвенела цепь, гулко плюхнулось ведро — женщина в старом, отсыревшем сером плаще и коромыслом пришла набрать воды. Под навесами уже снова жгли костры, горели ремесленные печи. Где-то за дождем впереди нестройно пиликала гармошка. Какая-то компания продолжала свое веселое путешествие на праздник в укрытом от дождя брезентовым пологом кузове телеги.

От холода и утренней осенней свежести становилось как будто легче и веселей. Лейтенант снова взялся за свою флейту. Ее унылые завывания перекликались с пением кукушки, шелестом дождя, звуками городка и стоящего совсем рядом, сразу за домами леса. Седой туман клубами стелился по полю в низинах. Мокрые папоротники и мхи покрывшие вековые стволы и камни темнели холодной и печальной зеленью.

Детектив и лейтенант выехали с главной улицы, проехали еще несколько деревянных домиков перемежающихся плетеными заборами, какой-то двухэтажный каменный дом с желтыми занавесками на окнах и часовню, построенную прямо в склоне холма. Миновали пару длинных укрытых дерном землянок — не то жилищ, не то погребов и какую-то руину похожую на давно сгоревший, порушенный дом, и, свернув за очередной поворот дороги, выехали в лес. Детектив обернулся — как будто и не было здесь рядом никакого поселка, никаких людей — только старая, размытая дорога с бездонными желтыми лужами, мокрые камни, шум падающих капель и высокие, поросшие вековым мхом деревья. Вокруг стояла глухая и суровая чащоба, чуждой всему человеческому, живущей по своим законам, источающей ароматы подгнивших листьев, мокрого папоротника, грибов и еловой смолы, безлюдной северной тайги.