Чтение онлайн

— Ну и что! — спросил Кроев.

— Ну, Саша, — удивился Корж. — Ты не первый день в районе, знать должен обстановку с кормами. Ларь этот закрывается на висячий замок, а ключ имеет только завфермой. Это ей так кажется, а на самом деле каждый уважающий себя скотник имеет свой самодельный ключ, а не уважающие себя открывают замок гвоздем или согнутым электродом, открывают и берут корм. Причем не всегда домой, чаще всего своей группе совхозных коров. Сам понимаешь, с кормами тяжело и комбикорм получают по норме, через весы. Так вот, изъятия производят ночью, во время дежурства. Представь себе, что скотник из другого коровника прибежал туда ночью и впопыхах окурок оставил… Это самая вероятная версия.

Корж посмотрел на свои руки, увидел в них пачку сигарет, закурил и продолжил:

— Ночью на ферме было двое: скотник Тропин, первый заметивший огонь, и телятница, ее сейчас Глинков устанавливает. С Тропиным я мимоходом поговорил — темный он. Говорит, что увидел огонь и поехал в село. В коровник, дескать, не заходил. Клянется, что про ларь ничего не знает. Вранье это. Об этом ларе все отделение знает, а он слыхом не слыхивал. Вообще он фигура интересная, из «ортодоксов». Если уж упрется во что-нибудь — не сдвинешь. Судим был по двести шестой, наказание в колонии отбывал, так что кое-какое стационарное образование получил. Попивает, иногда крепко… Смекаешь, какой оппонент тебе в скором времени достанется. С ним повозиться придется. У меня чутье на эти вещи. Не чист он в этом деле, не хочу сказать, что он поджег, но о чем-то существенном умалчивает — точно…

Я бы на твоем месте прямо сейчас бы Тропина допросил. Первый мой наставник — Патрушев Николай — классный опер был. Так он всегда говорил, чем ближе по времени очевидец к происшествию, тем больше правды в его показаниях. Человек — существо саморегулирующееся. Он в уме свои поступки так отмотивирует, так оправдает, так залижет — зацепиться не за что будет.

— Шеф сказал, — промямлил в ответ Кроев, — начнем с осмотра.

— На шефа надейся, — ответил Корж, — а сам дело веди. Не прав твой шеф. Пожар может быть как непосредственно преступлением, так и средством сокрытия следов преступления. Поэтому на один осмотр надеяться нельзя, вдруг он ничего не даст. Есть у меня печальный опыт еще по Н-ску. Загорелся в пригороде дом. Приехали мы туда, осмотрели место происшествия, останки хозяина в доме нашли. Ну, как водится, окружение опросили на скорую руку, труп на экспертизу направили. Через месяц следователю заключение приходит: сгорел заживо — это подтверждается наличием в крови стойких соединений с окисью углерода.

Корж посмотрел на потухшую сигарету и, словно разозлившись на нее, выбросил окурок в форточку.

— А спустя месяц почти там же другой пожар и опять в мое дежурство. Приехали мы — картина как две капли воды на первый пожар похожа, только труп сильно обгорел. Мы, естественно, с твоими коллегами осмотр сделали, соседей опросили и успокоились — данных на убийство нет, а через месяц эксперты заключение дают, что потерпевший уже мертвым горел. Вот тогда и стали мы на уши. Больше месяца минуло. День и ночь работали, пока на убийцу не вышли. Он, оказывается, видел первый пожар и решил со своим недругом расправиться, а чтобы концы спрятать, дом поджег. Я все это к тому, что поработай мы сразу над другими версиями, а не ухватись за одну — несчастный случай, может быть, сразу на преступника и вышли бы. А так Патрушеву спасибо, если бы не он, до сих пор бы дело висело. Нам тогда за раскрытие сам генерал благодарность объявил. Правдами и увольнением грозил за поверхностную работу в первый раз, но… победителей не увольняют. Ты не огорчайся особенно, что тебе работать не дают, и время зря не теряй. Походи по деревне, к пожарищу сходи, пусть все это у тебя в подсознании отложится. Если дело затянется, кое-что может пригодиться. И мой тебе совет — допроси Тропина.

Однако Тропина допросить не удалось. Прибежал Глинков и позвал следователя к шефу. Шеф «довел» до сведения Кроева мнение районного начальства о причинах пожара. Все выглядело, как говорил Корж.

Затем все поехали на центральную усадьбу обедать, а потом начали осмотр.

Пока копались, вытаскивали, разбирали, спорили, фотографировали, описывали, опечатывали — наступил вечер.

Едва державшийся на ногах Мазюк сказал:

— Все, допросим Тропина и домой.

Но, видимо, в этот день сама судьба не давала возможности допросить свидетеля.

Посланный на его поиски Глинков вернулся ни с чем, а Корж спустя четверть часа явился с Тропиным, который был настолько пьян, что даже говорить не мог. Он только мычал и все пытался похлопать прокурора по плечу.

Кондак, возмутившись его видом, вышел из себя и отправил Тропина в вытрезвитель, не пожалев отослать в Кедровку свою машину.

Совещание по итогам работы за день решили провести в райотделе. В райцентр добирались на машинах прокурора и директора совхоза. В Кедровку приехали к девяти часам вечера.

В кабинете начальника милиции участники осмотра уселись за длинный стол, и Мазюк, открыв совещание, предоставил слово начальнику спецов.

Красавец майор поднялся со стула, одернул китель, пригладил волосы и начал излагать результаты осмотра. После длинного перечня мелких деталей добрались, наконец, до главного:

— С учетом всего этого, — заключил майор, — очаг возгорания был в центре коровника.

Корж ногой толкнул Кроева:

— Где ларь был, — шепнул он.

— Предположительной причиной возгорания, — продолжал, между тем, майор, — может быть короткое замыкание в электропроводке. Об этом свидетельствуют, в частности, характерные прожоги на сохранившихся частях провода. Но прожоги могли возникнуть и во время пожара. Точный ответ на этот вопрос даст экспертиза. Но, — тут главный спец посмотрел вокруг, — мы не исключаем как причину пожара и занос постороннего источника огня… и, хотя данных за поджог не получено, есть необходимость выдвинуть поджог как одну из рабочих версий.

Майор закончил говорить и, так как вопросов ему не задавали, сел на свой стул.

Шеф предоставил слово Кондаку. По фактам, добытым Коржом, он рассказал об обстановке в селе, об отношениях руководителей и рядовых работников. Особо коснулся характеристики единственного свидетеля — Тропина.

Кондак говорил медленно, его усталое лицо было землисто-желтым, давала знать о себе больная печень. Он уже несколько лет собирался уйти на пенсию, но каждый раз откладывал уход на следующий год. Обычно желание уйти возникало после хороших встрясок от начальства или таких происшествий, как сегодняшнее. Но… за встрясками и ЧП следовала относительно спокойная полоса жизни, и зам решал послужить еще.

После Кондака, к неудовольствию шефа, все стали говорить с места, не спрашивая разрешения у «председательствующего». Это была самая плодотворная фаза обсуждения. В ней оформились, наконец, те предположения о причинах и виновниках пожара, которые в юриспруденции носят короткое название версий.

Первая — короткое замыкание, вторая — Тропин, третья — посторонние лица и четвертая версия — пожар как результат халатности должностных лиц.

В заключение выступил шеф. Он вновь вернул обсуждение в привычные рамки совещания и неторопливо, как на судебном процессе, стал излагать известную присутствующим истину о том, что отрабатывать необходимо все версии одновременно. Затем перешел к конкретным вещам:

— Приблизительная стоимость коровника — 16 тысяч, животных — 12 тысяч, если оборудование будет оценено тысячи в три, то за тридцать тысяч перевалит.

— Не перевалит, — сказал шепотом Корж, — не дадут перевалить…

— Уголовное дело, возбужденное по признакам статьи 172 Уголовного кодекса РСФСР, примет к производству следователь прокуратуры Кроев.

Брови Кондака при этом радостно взметнулись вверх. Прокурор брал себе дело заведомо милицейской подследственности. Зачем?

— Я считаю, — продолжал, между тем, шеф, — что целесообразно создать группу из работников прокуратуры и милиции.

Услышав это, Кроев усмехнулся. Если из сотрудников милиции можно создать группу даже из десяти человек, то под прокурорскими понимался только Кроев. Шеф опроверг истину о невозможности одному корнету встать в две шеренги.

— От нас в группе будет работать Денисов, — заключил Кондак.

Началась защита ведомственных интересов. Кондак берег Коржа. «И еще Глинков, разумеется», — добавил он, понимая, что группа выглядит бледно.

— Так дело не пойдет, — вскочил со своего места Мазюк, — в группе должен быть Корж. — Он прекрасно понимал, что без Коржа перспектива раскрытия дела становилась призрачной, а так как он взял дело в свою «епархию», то «повесить» его так просто не собирался.