Чтение онлайн

— Василий, послушай, — заорал Корж Глинкову, один конец, жми быстрее, может, выживем. И когда только участковым машины давать будут с мигалкой.

Корж еще что-то говорил, а мотор уже взревел, мотоцикл понесся по дороге, подпрыгивая на кочках и разбрызгивая грязь покрытых ледком луж.

Спустя минут пятнадцать желтый мотоцикл рискованно влетел в раскрытые ворота дома Глинкова и остановился как вкопанный, заставив Коржа ткнуться носом в спину водителя. А водитель тоном хозяина заорал:

— Марш в хату, там тепло.

Корж и Кроев не стали возражать и через минуту уже знакомились с женой Глинкова Варей.

Варя, по русскому обычаю, тут же стала накрывать на стол, причитая, что Вася не предупредил ее и они не готовы принять гостей как «следует».

Пришел Глинков и, заглянув в детскую, отдал сыну-первокласснику распоряжение не высовываться и не мешать дядям, стал помогать хозяйке, приговаривая:

— Поспешай, поспешай, люди перемерзли, как бы не заболели, надо что-нибудь для сугрева.

Варя намек поняла, и на столе среди соленых огурцов, маринованных грибов, брусники, дымящейся толченой картошки и котлет появилась колбочка с прозрачной жидкостью.

— Чистый, — сказал Глинков, — питьевой. Теперь такой не делают. А я храню для лечебных целей. Надо прогреться, а то завтра свалитесь, такие поездки даром не проходят.

— Ах, Вася, Вася, — ответил ему Корж, — втянешь ты нас в историю. Ну да ладно, все лучше, чем воспаление легких.

Глинков аккуратно разлил спирт по стаканам. В каждом получилось чуть более половины. Попросив хозяйку подать воды, сказал: «Не прими, Господи, за пьянку» — медленно выпил содержимое стакана, запил водой и облегченно захрустел огурцом.

Корж свой стакан выпил махом, так же махом плеснул в рот воды и стал есть с аппетитом проголодавшегося человека.

Кроев же колебался: ему никогда не приходилось пить чистый спирт. Глинков, заметив это, предложил спирт разбавить, добавив при этом, что лечебный эффект от этого будет меньше.

— Да черт с ним с эффектом, лишь бы желудок не сжечь.

— Желудок — это серьезно, — произнес Корж, разрывая вилкой котлету и подмигивая Глинкову. Но Глинков, как настоящий хозяин, не стал смеяться над нерешительностью гостя. Он молча долил в стакан воды и подал его Кроеву.

Кроев, стараясь не жмуриться, выпил до дна и закусил протянутым Глинковым огурцом.

Мгновенно горячая волна разлилась по телу, и Кроеву стало жарко до кончиков пальцев. Но, странное дело, зверского аппетита, как у Коржа, он не почувствовал и только под напором хозяев съел одну котлету.

— Ешь еще, — сказал ему Корж, — а то опьянеешь, придется тебя в гостиницу тащить.

— А не надо никого тащить, — вмешался слегка захмелевший Глинков, — ночуйте у нас, места много.

— Нет, — ответил Корж, — мы в гостинице. — Он кивнул Кроеву, мол, собирайся, и встал из-за стола.

Глинков провожал гостей до калитки и все тараторил, что завтра заедет за ними на машине, что с заведующей гостиницей он договорился, что она их устроит по первому классу, и вообще вел себя не так степенно, как раньше.

В гостиницу шли по ярко освещенной центральной улице, и это немного смущало Коржа, потому что Кроева развезло: он качался и все время болтал без умолку.

«Да-а, — думал Корж, оглядываясь по сторонам, как преступник, — увидят следователя в таком виде, доложат Клягину (это у них не заржавеет), долго потом отмываться придется».

— Саша, — сказал Корж своему спутнику, — держись, не раскисай, придем в гостиницу, там расслабишься.

— А-й-а-а и не… и не раскисаю, — промычал Саша, — я трезв, как стеклышко…

Подошли к гостинице. Она представляла собой сборный домик на два хозяина. В одной половине жила знакомая Кроеву Галина с сыном дошкольником. Вторая, состоящая из двух комнат, предназначалась для приезжих. Печь топилась со стороны хозяйки, а вход был отдельный.

Галина отдала Коржу ключ, сказав, что они могут размещаться, как хотят, так как в гостинице никого нет. Утром ключ нужно бросить ей в почтовый ящик.

Корж открыл дверь второй половины и зажег свет в одной из комнат. В комнате стояли шесть кроватей, заправленных синими одеялами, два стула и три тумбочки.

— П-похоже на казарму, — проронил Кроев, — з-занавесок нет. Как раздеваться будем?

— Не боись, не сглазят тебя местные красавицы, устраивайся и спи, — ответил Корж не слишком любезно, и это обидело Кроева.

Он снял башмаки и, не раздеваясь, улегся на койке. Еще минуту назад его распирало желание поговорить с Коржом, сказать о том, что о многих вещах они думают одинаково, что он уважает Коржа, что… да мало ли что еще мог сказать Кроев, но коллега обидел его, и он этого ему никогда не скажет…

Кроев хотел притвориться спящим, но неприятное чувство тошноты и ощущение того, что кровать все время проваливается куда-то вниз, заставили его сесть.

— Потушим свет? — спросил Корж.

— У-у, — покачал головой Кроев, — н-надо итоги за день подвести.

— Перестань, Саша, — попросил Корж, — ты… опьянел, отдыхай.

Послышался стук в дверь.

— Стучат, — промямлил следователь, — к нам?

— Нет, — сказал Корж, — скорее всего, к хозяйке.

Стук прекратился, а затем кто-то методично стал бить в дверь. Тук-тук — удары были настолько сильными, что тряслась вся гостиница. Казалось, огромный слон молотил ногами в дверь.

— Эт-то муж, — сообразил наконец Кроев.

— Какой муж?

— Галинин муж, бывший, м-меня Глинков л-лично просил ей помочь, я щ-щас, — мычал Кроев, — я щ-щас его задержу.

— Не вмешивайся, — разозлился Корж, — задерживатель. Мы с тобой сегодня не воины. Понял. И черт дернул Глинкова лечить нас… для сугреву, для сугреву….

— Я все же п-пойду, я обещал.

— Ляг, — взревел Корж, — наберут молодежь в Красную Армию, ни украсть, ни покараулить.

Он моментально сунул ноги в ботинки, надел пальто и под монотонные удары в хозяйскую дверь выскочил на улицу. Кроев двинулся за ним.

Выйдя на крыльцо, следователь увидел огромного мужчину в дохе и сдвинутой на затылок папахе.

— А-а-а, — куражился мужчина, — хахали появились, защитники бляха-муха, и-щас я вас и-всех и-сде-лаю.

Мужчина шагнул к Коржу, и его огромный кулак понесся к голове опера со стремительностью ярмарочной карусели. И когда столкновение казалось неизбежным, Корж «провалился» под руку и карусель помчалась дальше, но завершить круг ей не удалось. Тычка правой рукой в корпус Кроев не видел, но таковой должен был быть, потому что мужчина хукнул и, согнувшись, опустился на одно колено.