Чтение онлайн

– Помоги сбежать! – он надавил на обломок монеты, и та, заискрив, согнулась. – Не сможешь – я сделаю это сам.

– Стой, я попробую подкупить шерифа.

– Один день, – строго сказал Дзмонд и спрятал монету в карман. – Один!

– Хорошо, – раздраженно ответила сестра. – Завтра утром что-нибудь придумаю. Не дави на меня, Дезмонд.

– Один день!

Прощай, белый

Если мерить аналогиями, то Дерри в мире людей – маленький продуктовый магазинчик с бесконечным запасом товара. Этакий вечный семейный бизнес: если не нашел ничего волшебного, то жаба сама найдет, она всеядная, при этом ее уникальная способность трансформировать все в растения – настоящая редкость. А деревца-древестники, что отлично продавались, легальное средство для распознания волшебного. В среднем на выращивание одного деревца уходил целый лунный цикл и кучка магического хлама, эквивалентного крошке волшебного золота. Подходило все: сломанные амулеты, украшения, палочки, испорченные зелья, даже старые приказные листы. Жаба ела всё! Наместничество – идеальная кормушка с точки зрения осколков магии. Древесных жаб в мире не так уж много, максимум сотня, но все они принадлежат знатным династиям, переходя по наследству. Род Лемм заботился о питомице, начиная с прапрадеда, тот в честном бою против своры темных магов добыл столь необычный трофей и стал заботиться о питомице. Долгие годы службы на флоте привили некие особенности в поведении рептилии, но в целом это была обычная древесная жаба, которая при должном уходе приносила хороший доход хозяину.

Еще один нюанс, древесные жабы – ровесницы драконов, морских чудовищ, всех тех мифических персонажей, которые ввиду своей агрессивности остались исключительно в легендах и сказках людей. Вот поэтому они огромная редкость в современных реалиях и поэтому почти все темные и даже многие светлые не смогут сладить с рептилией. Жаб надо кормить, иначе они начнут добывать еду сами. Кто как не эльфы способны решить эту проблему.

– Вы просите невозможное, – сглотнув, сказал Стоун и заходил по кабинету.

– А что сложного подать рапорт о гибели братьев Лемм, – стояла на своем Анна-Мария. – Тела в наличии, более того, они изуродованы огнем – идеальное совпадение.

– Ложь только отсрочит проверку. Ладно, тело Торенса вы кремировали, а Дезмонд? Кого из трех я выдам за него?

– Любого, – ответила эльфийка. – Я подпишу протокол опознания, заберу тело и в тот же день кремирую. С людьми договоримся, и пусть расследуют, берут прах, делают сличение с каталогом волшебных существ, все это долгие месяцы проверок, ну, и когда все откроется, скажу, что обозналась, – закончив излагать свой план, улыбнулась она. – Решайтесь, шериф!

– Меня настораживает цена за эту услугу, – замотал головой Стоун и отодвинул на край стола купчую на право владения древесной жабой. – Таких, как Дерри, в мире не так уж много, это бесценное наследие древней магии, обменять ее на свободу, зная, что в этой стране невозможно спрятаться – авантюрная затея. – он на минуту замолчал, поправив очки. – Или есть обстоятельства, которые я не знаю?

– Честь имени, шериф, – ответила эльфийка. – Лучше уж бегать от закона, чем быть обвинённым в предательстве светлой стороны.

– Хотелось бы верить, – усмехнулся Стоун.

– Думайте, – она оставила купчую на столе. – Приду ночью. Если нам не помешают, буду считать сделку состоявшейся.

Ничего не ответив, шериф накрыл купчую папкой с бумагами. В его случае такой подарок сродни слитку золота, торчащему из кармана во время прогулки по бандитскому району. Остаться без внимания не получится, единственный шанс – перепродать свалившуюся на голову добычу первому встречному. Потому что он в мире магии – маленький винтик. Это у людей он шериф целого города, но в мире магии всего лишь гном без родословной, полукровка, который пользуется древестником, потому что неспособен различить волшебное в повседневном, и таких миллионы. А миром правят династии, волшебные народы, светлые, темные и даже нейтральной магической крови, это рой, которому тесно в построенных людьми ульях-городах. Магия повсюду, она течет и циркулирует, и она бесконечна на этой планете.

«А правда, чем я рискую? – подумал Стоун после того, как эльфийка ушла. – Влиятельный род, наместница, кто я такой, чтобы ставить под сомнение ее слово? А жабу продам первому, кто пожелает».

– Шериф, пришел ответ по телам женщин, сгоревших в шатре Грукка, – войдя в кабинет, доложил помощник.

– И что там?

– Непростые барышни, европейки, – с умным видом начал помощник. – Та, что поменьше ростом – Амалия Десто, вторая – Рузана Самельсен.

– И что в них непростого?

– Ими вплотную заинтересовались федералы, по линии Интерпола, как я понял, они находились в стране нелегально.

– А вот это поворот, – засмеялся Стоун. – А кто конкретно заинтересовался?

Названные фамилии сотрудников прямо намекали, что дело вышло на новый уровень. Даже стало понятно, почему Анна-Мария была так щедра, выкупая брата. «Большие шишки» из министерства взялись за расследование. И теперь уже ночной побег обретал иную цену, Шериф читал заключения экспертов и пытался понять, во что его втянула эльфийка. Однозначно, между кувшином и поборовшим проклятие Торенсом была связь. Для справки, проклятие последнего владыки затронуло все влиятельные семьи, сильные мира сего стали животными с правом перерождаться лишь в полнолуние. Десятилетиями маги искали противоядие, и вот какой-то Грукка, он же Дезмонд, так просто нашел способ вернуть былую мощь. Нетрудно догадаться, что теперь каждый захочет понять, как он это сделал.

За окном светило полуденное солнце, обычный будний день, четверг, Туск и Лег срезали сухие листочки с древестников, параллельно обслуживая покупателей, наместник Тогль изучал картотеку волшебных существ, проживающих в штате. Весь в белом, он сидел за журнальным столиком, попивал кофе и рылся в бумагах. Когда Анна-Мария вошла в магазин, Туск даже уронил садовые ножницы на пол от удивления. Впрочем, Тогль лишь приподнял брови и как ни в чем не бывало продолжил что-то читать со старинного пергамента. Подойдя к работникам, хозяйка дала распоряжения продать все деревца по низкой цене и, зайдя в кладовку, собрала со стола личные вещи. Потом усадила Дерри в саквояж и направилась к выходу.

– Мы не нашли общий язык с самого начала, – остановил ее Тен. – Но вы уверены, что хотите уйти с должности наместницы? Ошибка брата – не повод для таких поспешных решений.

– Кто бы говорил, – скупо ответила она, открыв дверь. – Лечу в Европу, устала от этой звездно-полосатой страны, от этих правил для избранных, от двуличных магов.

– Что я вам сделал, госпожа Лемм? – Зеб заиграл желваками. – Вы реально думаете, что я намерен вас подсидеть?

– Не надо высокопарных фраз, Тен, – съязвила она. – Вам не идет, глаза выдают.

– А что не так с глазами?

– Слишком много магии для светлой стороны, – резко ответила она.

Тогль насторожился, но не опустил глаз, напротив, он подошел ближе, словно цепляясь за скрытый смысл слов эльфийки. Ему не нравился подтекст. Впрочем, никто не исключал, что братья Лемм с ней заодно.

– Госпожа, половина древестников проданы, – протягивая золотые монеты, вмешался в их диалог Туск.

– Спасибо, родной! – погладив по голове работника, ответила она. – Ты знаешь, где меня найти, как закончите с магазином, приходите. – Туск согласно кивнул.

– Вижу, решение окончательное, больше никакого белого цвета, хотя он вам так идет, – не успокаивался Тогль,

– А вам идет черный.

– Не исключено, – ответил Тогль, и его глаза стали неестественно темно-синими. – Желаю удачи и верю, что это не последняя наша встреча.

– А я верю, что последняя, – протянув руку сказала она. – Привет брату, наместник.

Тен в испуге отдернул руку, но тут же улыбнулся и спрятал ее в карман, скрывая эмоции. С уходом Анны-Марии комната резко постарела, мгновенно появились плесень, ржавчина и вездесущий запах старости. Тогль с удивлением смотрел на эту метаморфозу, понимая, что место умирает, причем все происходило так быстро, пол, стены, потолок старились за секунды, даже дубовая дверь в каморку покосилась и слетела с петель, настолько беспощадным стало возвращение в реальный мир, где нет магии древесной жабы. Но Дерри – собственность рода Лемм, и препятствовать этому он не вправе. Достав палочку, он произнес несколько заклинаний, после чего старение цветочного магазинчика замедлилось.