Чтение онлайн

Я очаровывал их и занимал интересными рассказами. Я мог дать им все: от нежности до денег. И я всегда побеждал. Любой мужчина мог бы позавидовать мне. Но во всей этой истории был лишь один весомый минус – ни одна женщина не могла дать мне того, что я искал – вечного покоя. А потому мой интерес угасал мимолетно и безвозвратно. Если я видел, что в меня искренне влюблялись, то жалел и отстранялся, чтобы ко мне не привязались. Может, я и был уродом, но все же не позволял себе так сильно ранить чью-то душу. Если я видел в их глазах лишь любопытство, то позволял играться с собой и, в свою очередь, игрался с ними. Мне было интересно, особенно если в эти интриги впутывались другие мужчины. Иногда я стравливал людей и смеялся с того, как они крошат друг другу зубы и хрящи. Наверное, это стало всего лишь еще одним выходом для моей злости.

Но, о Будда, как же я хотел вспомнить, какого это – чувствовать еще хоть что-то, кроме злости, обиды и боли. Иногда усталости. Я пытался что-то создавать. Я изливал свою боль в картины, гнев в музыку, усталость оставалась на холстах вместе с иероглифами. Я создавал что-то и тут же уничтожал. Песню хоронил в недрах своей памяти, картины разламывал на мелкие куски, тонкую бумагу разрывал. Горшки разбивались, вышивки топились, стекло сбрасывалось с крыш. Муза боялась меня, потому что даже ее я избивал, изливая злость.

Довольно продолжительный период я с головой уходил в изучение искусства и мотался по всевозможным выставкам и концертам. Я лично видел величайших художников, музыкантов и скульпторов, шедевры которых сейчас продают за баснословные деньги или бережно хранят в лучших музеях мира под семью замками. В моем сердце явственно отпечатался один случай на выставке «Мир искусства» в начале 1902 года. Я оказался один в Москве, бродил меж масляных полотен, внимательно вглядывался в мазки, композицию, выискивал то, что откликалось бы в моей душе, но, к сожалению, не находил ничего. «Пора уходить», – подумал я, протяжно зевнув, но вдруг в самом углу на противоположной стене узрел нечто, что магнитом потянуло к себе. Я, как завороженный, зашагал, не отрывая взгляд от мрачной продолговатой фигуры на столь странном и необъяснимом фоне. Я застыл без движения, пытаясь разглядеть очертания лежащего с заломанными руками худого и истерзанного существа со стеклянными впалыми глазами, выглядывающими из черноты уставших синяков.

Я стоял и смотрел, не моргая и не понимая, почему в мою душу так неконтролируемо заливается липкий страх. Сбоку возникла худощавая фигура красивого мужчины с прямым носом, усами и волнистыми, чуть растрепанными волосами. Он без отрыва смотрел на меня, приоткрыв дрожащие губы. Я покосился на него недоверчиво.

– Вам нравится эта картина? – поинтересовался он.

– Более чем… Я уже собирался уходить, но вдруг приметил ее. И вот все стою, не могу оторваться.

– Мне приятно слышать, что мое творение так отзывается в вас, для ее создателя это лучшая награда.

– Вы ее художник?! – воскликнул я. – Как ваше имя и, прошу, расскажите, кто это?

– Мое имя Михаил Врубель. Это картина «Демон поверженный». Вы знаете, кто такой демон?

– Я догадываюсь, – сказал я недоверчиво. – Вам нравится рисовать зло?

– Разве демоны – зло? Разве не заслуживают они сочувствия? Они восстали против Бога и им же были изгнаны. Они обречены на вечное страдание, знаете отчего?

– Отчего же? – спросил я, переполняясь волнением.

– От бессмертия и одиночества. Вы мечтаете о бессмертии?

– Я бы ни за что не согласился на бессмертие, – ответил я, тяжело дыша.

– А демон не может выбрать. Он знает все, но не может сделать ничего. Он не может даже полюбить, понимаете? Он одинок настолько, что сама смерть отворачивается от него, понимаете? А ведь демон – это еще и состояние души. Я тоже демон. Вы сейчас уйдете, да? Вы тоже считаете меня сумасшедшим?

– Нет-нет, что вы! Я понимаю, о чем вы говорите… Теперь и я вижу здесь демона… У него переломаны руки и крылья, он изможден, а его глаза… Они будто светятся… Сколько вы их рисовали? От них словно пахнет свежей краской.

– Это не его глаза! – вскричал художник, обезумев. – Я не могу их нарисовать! Глаза демона – это основное, понимаете?! Это все: боль, страдания, надежда, сила и сам Бог! Я всегда начинаю рисовать именно с глаз. Если глаза не получаются, значит сама картина будет ни к черту, понимаете?! Я каждую ночь вижу демона и смотрю в его глаза! Я знаю, какими они должны быть! Я не сплю уже одиннадцать дней, не ем и не могу найти покоя! Каждое утро я прихожу сюда и перерисовываю его лицо. Но оно не такое! Я вижу другого демона, но перед вами не он, понимаете?!

Я жалостливо смотрел на него. Он понимал меня, как никто на этом свете. Он изобразил здесь меня, такого же растерзанного, переломанного и уставшего быть. Врубель до сих пор не сводил свой пристальный взгляд, его зрачки то сужались, то расширялись, на лбу появилась испарина. С ним происходило что-то странное, что навеяло ужас даже на меня. Я опустил глаза и попятился.

– Нет, я все же не прощу себе, если не скажу вам этого! Молю, посмотрите на меня еще раз! Я… Мне… Мне нужны ваши глаза! Я сойду с ума, если не нарисую именно их! Я не знаю, как объяснить, но ваши глаза – это глаза моего демона, понимаете?

Я стоял в шоке. Он невооруженным глазом увидел во мне то, что другие не могли разглядеть и под лупой. Впервые в жизни я почувствовал себя не одиноко. Этот смертный безумец с помощью кисти и красок прочувствовал то, что, как мне казалось, чувствовал только я. Но неужели я демон? Неужели я выгляжу именно так? Таким же жалким, уродливым, сломленным и изможденным. Этот художник показал мне себя со стороны и демонстрировал всем посетителям в зале. Они считали его сумасшедшим, а я гением.

Я согласился помочь ему. На следующее утро я пришел на выставку и, встав так, как меня попросил Михаил, устремил взгляд наверх. Он трясся от волнения и хаотично наносил небрежные мазки, создавая шедевр. Когда последняя капля краски легла на холст, он разрыдался, роняя на пол испачканные кисти. Упав передо мной на колени, он прокричал:

– Спасибо вам, кто бы вы ни были! Наконец-то! Наконец-то я нарисовал именно то лицо, которое хотел! Спустя двенадцать дней я смогу лечь спать и взять в рот хоть какую-то пищу! Если бы не вы, я бы вскоре умер!

Я был тронут. На следующий день я еще раз пришел на выставку, чтобы вновь взглянуть в глаза поверженного демона, а в глубине души надеялся повстречаться с Врубелем. Я принялся искать художника и разузнал, что тот попал в психиатрическую лечебницу. Мне стало пусто внутри. Тогда я устремился на поиски всех его «Демонов». В каждом я видел частичку своей души, каждое его творение мог рассматривать часами. Я постарался забыть сумасшедшего художника, но он то и дело возвращался в мою голову. Я решил покинуть Россию как можно быстрее, но не смог и пришел к Врубелю вновь.