Чтение онлайн

– Медицинский спирт, - пояснил он, наливая в огромные рюмки.

– Мне много, - покачал головой Александр.

– Пей. Легче будет.
– И без всякого перехода: -Это Косой ее убил.

– Косой?
– Нуда.
– За что?

– Из-за наркотиков. Хотел потрясти медсест­ру, выгрести все из сейфа и исчезнуть. А у нее не было ключей. Косой сорвался и...

– Но почему Маша открыла входную дверь?

– Она ее просто забыла закрыть. За мной. Да! Я был там! Был! Пошел сразу же после ее звон­ка. Она хотела поговорить о тебе.

– Ночью?

– А что такого? Попросила помочь. Я вышел из больницы около часу. Маша была жива.

– Постой... Ты ведь и Косого прикрываешь! Он связан с директором городского рынка, и ты... Гора!

– Да, я не хотел тогда его брать. Надеялся, что и у тебя ничего не выйдет. Он прячется там, в доме.
– Герман махнул рукой в сторону соседне­го особняка.

– И давно прячется?

– Давно. У них в подвале оборудована сауна. Шикарно, доложу я тебе! Сосной отделана, и па­рок - будь здоров! Там он и сидит. С тех пор, как по области дали ориентировку. Черти его дерну­ли полезть в кассу! А я теперь крутись! Неблаго­дарная это работа - выгораживать бандитов. Но куда деваться? Он с владельцем самого шикарно­го в городе ресторана на одних нарах парился.

– А... сейчас?

– Расслабляется. Чего ему? Плохо? Накорм­лен, напоен. Мною надежно прикрыт. Водку це­лыми днями трескает. И кости греет. Погоди, я еще налью.

– Я сейчас. Нехорошо что-то.
– Александр вышел в туалет.

Потом в ванной комнате долго плескал холод­ной водой в лицо. Его мутило, на душе было пога­но, грязно. Картина сложилась, осталось прояснить кое-какие детали. Выйдя из ванной, зацепился взгля­дом за ключи, висевшие на гвоздиках. Горанин -аккуратист, какие порядки завел! А директор го­родского рынка девицами увлекается. И брелок к ключам подобрал соответствующий. Вернувшись в столовую, увидел, что рюмки вновь наполнены.

Герман посмотрел на него выжидающе.

– Ну как? Полегчало?

– Не совсем.

– Давай дернем.

Завьялов выпил, взял бутерброд. Вниматель­но проследив за этим, Горанин выпил сам, потя­нулся к блюдечку, на котором заманчиво лосни­лись маринованные маслята. Мать постаралась, не иначе. Она1 мастерица по соленьям.

И вновь ожидание во взгляде бывшего друга. В чем же дело? Что с ним? В который раз чутье подсказало: что-то здесь не то.

– Скажи, это Косой залез в сарай Павновых?
– спросил Завьялов.

– А кто ж еще? Профессионал работал, разве не видно? Замок-то цел! Ты же специалист, сам все видел.

– А кровь на куртке? Твоя?

– Именно. Первая группа.

– А эксперт? Твой человек?

– Наш.

– Значит, все это отговорки. Отсутствие обо­рудования, занятость эксперта.

– Именно.

– Отпустил бы ты мальчишку.

– А на кого я повешу труп?

– Если ты не поступишь по закону, я тебя сдам.

– Кому, интересно?
– прищурился Герман.

И вдруг белозубо улыбнулся. Мол, кто посме­ет? Я, Герман Горанин, будущий мэр, великий че­ловек! Город почти уже мой!

– Аглае. Я был у нее вчера. Вернее, она меня вызвала. Против тебя играет сильная команда, Гора. Ты прекрасно знаешь, как сфабриковать дело. Опыт есть. Даже если не ты убил. Ломик в окно выкинул? Выкинул! Улики подбросил? Под­бросил! В больнице ночью был? Сам признался. А что такое два часа разницы во времени и куда они улетучиваются, не мне тебе объяснять.

– Ну, ты молодец! Аи да Зява! Друг детства! Каюсь, я тебя недооценил. Говорил же, брось это дело, сиди тихо и не высовывайся. А ты не по­слушался. Никак не расстанешься со старыми привычками. Значит, ты меня в угол загоняешь?

– Именно, - в тон Герману ответил Завьялов.

– И чего же ты хочешь?

– Посади Косого. Учитывая две ходки и тя­жесть содеянного, на пожизненное тянет. Мне это­го довольно.

– А он про меня расскажет. Та же Аглая и за­цепится, у нее в прокуратуре тоже есть свои люди. С этим как?

– Это твои проблемы.

– Значит, крови моей хочешь? Аи, молодец! Господи-и-и...
– Захмелевший Герман потянулся, закинул за голову руки. Широкие плечи напряг­лись, потом расслабились, руки опустились, взгляд стал влажный, мечтательный.

– Как же надоело быть суперменом, а? Я ведь знаю, что вы все обо мне думаете. Завидуете тай­ком. Но это вы меня таким сделали. Город. Вам-то есть за что спрятаться. Ну не вышло, не повезло, так кто ж осудит? Я мол, не Горанин! Это с Горани-на спрос особый, он ведь супермен! Ну а мне пря­таться не за кого. Мне только вперед и выше. Ска­жи, как? У меня крыльев нет, как у Бэтмэна. Мама-папа не подпирают, как некоторых. А от меня ждут суперменских подвигов. Я несчастный человек...

– Хватит милостыню-то выпрашивать, Гора!

– Вот и ты, за что ты меня так ненавидишь?

– Ненавижу?

– А как же тогда объяснить, что вот уже не­сколько месяцев ты планомерно разрушаешь мою жизнь? Пакостишь мне, под монастырь подво­дишь. Даже Аглаю зацепил! Аи, Серафимовна, аи, умница! Нашла-таки способ! Честный, доб­рый Зява! А если я вдруг скажу, о чем просила меня Маша? А если я... Сашка, ты что?

У Завьялова вдруг перед глазами все поплы­ло. Он покачнулся, рука заскребла по скатерти. Колени задрожали, во рту пересохло.

– Попить… дай...

– Сейчас, сейчас, - засуетился Герман и плес­нул в стакан минералки.
– На вот, выпей. Уло­жить тебя?

– Да... наверное... Что-то в сон клонит.

– Это после водки. Ты ж слабенький.

– Косой... Он убил Машу.

– Да, он это сделал.

– А где он... сейчас?

– Я же тебя сказал, в доме напротив. Прячет­ся в сауне.

Красивое лицо Германа было прямо над ним. Говорил он мягко, словно бы уговаривал. Или на­поминал.

– Я ведь... обещал. Что убью. Зачем в тюрь­му... Что это со мной?

– Тебе надо лечь. Здесь, на диване.

– Как... тогда?

– Как тогда. Погоди, я тебе помогу.

И Герман уложил его на диван. Потом принес подушку, теплый плед. Сон еще не пришел, было странное ощущение присутствия в этом мире и при этом сознание полного отсутствия. Как в пер­вый месяц после ранения. Вид сверху, с высоты, откуда все, как на ладони. Видел, что Герман плес­нул в стакан желтоватой жидкости, выпил махом. И тут только понял, в каком состоянии Горанин. Нервничает. Все это было игрой: спокойный, уве­ренный тон, жалобы на несчастную жизнь. Ах, какой актер! А на душе кошки скребут. Перед ним непростой выбор, и решение тоже надо принять непростое.