Чтение онлайн

Она еще и хороший психолог! Мгновенно про­считала: раз деньги его не интересуют, значит, должно заинтересовать торжество справедливо­сти. С ней невозможно бороться. Но заключить сделку?..

– А если это все-таки не Герман?

– А кто?

– Не знаю. Мне надо еще кое с кем погово­рить. Собрать доказательства.

– Что ж. Вы подумайте. Я все равно найду спо­соб. С вашей помощью или без вас.

– Не сомневаюсь.

Он поднялся, стараясь не зацепиться за что-нибудь, и, неожиданно для себя, неловко покло­нился:

– До свидания. Очень было приятно пооб­щаться.

– Может, и руку мне поцелуете?
– с откровен­ной иронией сказала Аглая Серафимовна.

– Извините, не умею.

– Я думаю, мы еще увидимся.
– И она неожи­данно добавила: -Заходите как-нибудь. Поговорим.

Аглая Серафимовна предлагает ему дружбу?! Ну, это уж слишком! В дверях он обернулся, и спросил:

– Скажите, а правда, что Павел писал за Ве­ронику сочинения в школе?

– Какая чушь! Еще одна городская сплетня? Они фантазеры, наши жители. У девочки разви­тая, грамотная речь, богатый словарный запас. Павел помогал ей с точными науками. Способ­ный мальчик. Я вообще не понимаю, почему он пошел в юридический.

– Зато я понимаю.

Провожали его девушка в голубом и Миша. Лена подала куртку, охранник вывел на крыльцо. Хмуро спросил:

– Ну как? Договорились?

– Не совсем.

– Ну и правильно. Не связывайся. За Гораниным сила! Город ему достанется.

– С чего ты взял?

– Да говорят...

– Но он всего лишь зам. прокурора!

– Да брось! Зам. прокурора! Ха!
– И Миша смачнр сплюнул.
– Его мафия крышует. Я еще когда при директоре городского рынка был,, со­образил - дела у них. Неспроста особняки-то ря­дом стоят. Там такие деньги крутятся!

– Что ты об этом знаешь?!
– Завьялов вцепил­ся в Мишин свитер.

– Ты че?
– Охранник без малейших усилий рас­цепил его руки и легонько тряхнул. Легонько —так что в ушах зазвенело.
– Сдурел? Я ж тебе рус­ским языком сказал, не связывайся!

Миша быстро сбежал с крыльца и стал откры­вать ворота.

– Не надо! — крикнул Алексей. — Я пешком.

– Ты че?
– удивился охранник.
– Темно, по­здно. Отвезу.

– Мне надо воздухом подышать.

– Ты если че, ори громче, - осклабился па­рень, - у нас тут того... небезопасно.

Завьялов улыбнулся и потрогал шрам на го­лове:

– Я знаю. Ну, давай. За совет спасибо.

Он шел на огни Фабрики, осторожно ступая по обледеневшей земле. Значит, «хозяева» делят власть. Решают, кому достанется город. Его ма­газины, больницы, школы, жилые дома, Фабри­ка, Заводская, Мамоново и Ольховка. Его исто­рический центр, широкая улица, мощеная стары­ми плитами, его тополя, единственные деревья, которые здесь прижились, вцепились корнями в землю и теперь изо всех сил тянутся ввысь. Пя­тачок и Центральный рынок. И жители - «кровя­ные тельца», которые поддерживают жизнь в этом дряхлеющем организме. Кормят его и поят - тор­гуют, лечат, учат и выписывают счета. Значит, они решаюх.. А город спит.

На следующее утро он проснулся от нестер­пимой боли. Словно на голову натянули желез­ный обруч и кто-то невидимый начал затягивать его, умело орудуя гаечным ключом. Перед глаза­ми мелькнула яркая вспышка света, потом все потемнело, и только спустя какое-то время нача­ли проступать контуры предметов. Вот уже кото­рый день вместо завтрака- сигарета. Надо с этим кончать. По счастью, пачка оказалась пустой и, затолкав ее в мусорное ведро, Александр вздох­нул с облегчением: с этим покончено, надо про­явить силу воли.

Заваривая чай, вспоминал вчерашний разго­вор с Аглаей Серафимовной. Слова «город дос­танется ему» сказаны неспроста. После отъезда нынешнего мэра местные воротилы поделят его между собой. Горанин, видимо, устраивает всех, ибо ни к какой партии не примыкает. Он словно бы над всеми, и он - закон. Жители его любят. Это главное. Красивое лицо Германа будет хоро­шо смотреться на афишах! Мэр досрочно уходит в отставку, выставляет свою кандидатуру на вы­борах в Думу. Его поддержат, помогут и из Мос­квы, и местные. Потом будут выборы нового мэра. Остановит Горанина только одно: уголовное дело, которое может быть возбуждено с подачи Аглаи Серафимовны. Но почему она не хочет отдать Гер­ману город? Не проще ли было бы вступить в аль­янс, выдать за него единственную дочь и сохра­нить свое влияние в N?

Нет, не хочет она пускать в N корни. И ввести . Германа в свою семью не хочет тоже. Герман бо­ится ее, а она боится Германа. Все-таки Завьялов не мог поверить, что Герман решился на убий­ство. Она врет. Не такой человек Горанин. Быть может, той ночью он преспокойно спал в своей теплой постели и носа не высовывал из дома?

Надо идти к Вере. Ах, Вера-Верочка! Хоро­шенькая лаборантка, чьи каблучки выбивали дробь в гулких школьных коридорах так, что дух захватывало! Коротенькая юбочка, модная стриж­ка, подведенные черным карандашиком глаза... Ученики старших классов провожали тебя жад­ными взглядами, чувствуя, что идет Женщина. Сейчас ее не узнал, за прошедшие двадцать лет Вера сильно изменилась. Где лукавый блеск ка­рих глаз? Где модная стрижка и каблучки?.. Но Герман видит в ней все ту же Верочку. Не замеча­ет морщинок вокруг глаз, поблекшей кожи, ран­ней седины и усталого взгляда. Ведь это самая преданная ему женщина.

...В конце ноября темнело рано. Погода в этом году то и дело преподносила сюрпризы. Днем плюсовая температура, по ночам - легкий моро­зец. Город превращался в огромный каток. Вот и сегодня с утра пошел дождь, лед на дорогах на­чал таять. Справедливо рассудив, что в воскресе­нье женщины до полудня будут делать на рынке покупки, к Вере Васильевне отправился во вто­рой половине дня. На лестничной площадке, глу­ховатый Зява услышал отчаянный детский плач. Маленький Герман надрывался в крике. Ох, и го­лосист мальчишка!

Осторожно постучал в дверь и стал ждать. Открыла ему сама Вера Васильевна. Увидев, ох­нула, схватилась ладонями за вспыхнувшие щеки:

– С Германом что-то? Где он? Живой?

– С ним ничего не случилось. Все в порядке.

– Тогда почему вы пришли?

– Я к вам. У вас есть пара минут?

Она обернулась и прислушалась. Плач прекра­тился.

– Кажется, уснул, - перевела дух Вера Васи­льевна. И пожаловалась: - Герочку что-то беспо­коит, ночами спит плохо, мы с дочерью сидим с ним по очереди.

– Я ненадолго.

– Что ж, проходите, - сказала она.
– Только тихо. На кухню проходите.

– Извините, бога ради, - прошептал Алек­сандр.
– Понимаю, вам надо бы отдохнуть.

– Ничего, - и, пройдя следом за ним на кух­ню, спросила: - Вам чаю или кофе?

– Чаю, пожалуйста.

Она поставила перед ним вазочку с вишневым вареньем, домашнее печенье. Завьялов оглядел­ся. На окне простенькие ситцевые занавески, лак на буфете потрескался от времени, раковина по­желтела. Да, жили; они небогато. Но крошечный детский комбинезончик, висевший на веревке, был просто-таки шикарный. Из дорогого магази­на. Перехватив его взгляд, Вера Васильевна по­спешно сказала: