Чтение онлайн

– И ты уверен, что Карине не беременна, – съязвила Ханнелоре.

– Карине – лесбиянка, – снова соврал Ван-Ин.

– А они что, не могут забеременеть? – Ханнелоре смотрела на него воинственно. «Какой же он все-таки милый, – думала она. – Сейчас он еще начнет уверять, что у Карине есть борода и усы».

Ирония, с которой Ханнелоре задала этот вопрос, от Ван-Ина не ускользнула.

– Кроме того, у Карине Неелс вагинизм, – мягко произнес он. – Позавчера я смог лично это установить.

Ханнелоре промолчала. Злить его она не собиралась.

Йос Броуэрс развернул карту Южной Европы. Доминик Верхелст только что ему перезвонил. Шестнадцать миллионов все еще лежали на счете Артса в Риме. Броуэрс пытался влезть в шкуру своей жертвы. Как сказал Вандале, Артс был хитрым типом. Значит, между городом Римом и укрытием беглеца должна существовать связь. Бывший жандарм задумчиво оторвал целлофан с упаковки мятной жвачки, разорвал обертку и положил пластинку жвачки в рот.

Большинство исследователей неизменно делают одну и ту же ошибку. Они думают, что решение проблемы прямо пропорционально ее сложности. Нет большего заблуждения, чем это. Сложность – не что иное, как совокупность простых элементов. Йос Броуэрс знал, что правильный анализ проблемы обычно составляет половину ее решения. Этим он был обязан математическому складу ума, который унаследовал от своего отца. Броуэрс-старший всю свою жизнь проработал младшим сотрудником в банке. Никто никогда не видел, чтобы он пользовался калькулятором. Пределом его мечтаний было то, чтобы сын когда-нибудь стал гражданским инженером. Поставив перед собой эту цель, он изматывал себя днями и ночами. Но судьба капризна, и планы – это всегда творения рук человеческих. Когда уже на первом году обучения Йос Броуэрс смог проявить себя с лучшей стороны, его отец умер от сердечного приступа. В то время социальное обеспечение было еще скудным. Йос Броуэрс был вынужден прервать учебу. Он устроился на работу в жандармерию, прошел тяжелую подготовку, подвергаясь унижениям и произволу со стороны начальства. На протяжении более чем десяти лет он отдавал свою зарплату маме. Вместо него учились его братья и сестры. Когда в один прекрасный день они получили дипломы, то стали им пренебрегать. Им было стыдно, что их старший брат стал всего лишь жандармом. Но у каждой драмы есть поворотная точка. Греки называют ее катарсисом. Сам Броуэрс предпочитал слово turning point[46], имеющее более современное звучание. Шесть лет назад он решил снова взять жизнь в свои руки. Он уволился из жандармерии и поклялся отомстить своей заносчивой семье. Достигнуть этой цели можно было единственным способом: став богаче, чем его брат Якоб – окулист, добившись большего престижа, чем Берт – актер «мыльных опер», заполучив больше свободы, чем Криста – скульптор, и добиться большего влияния, чем Кэти – член совета провинции. Пункты «богатство» и «свобода» он выполнил на «отлично». Престиж и влияние он имел в определенных кругах и был этим доволен. Броуэрс взял циркуль, посмотрел масштаб карты и начертил вокруг Рима круг радиусом пятьсот километров.

Версавел нервно посматривал на свои часы и легкими касаниями поглаживал усы. Ван-Ин, как обычно, оставил свой пейджер. Он снова был заведомо недоступен. Главный комиссар Де-Ки звонил каждые полчаса. Он требовал, чтобы Ван-Ин, как только явится, немедленно доложил о себе. Версавел сделал все возможное. Он обзвонил всех. Госпожа Калмейн заверила его, что комиссар и госпожа прокурор ушли уже больше часа назад. Лео Ванмаэль посоветовал поискать их в «Л'Эстамине», а в суде секретарь сообщил ему, что госпожа Мартенс временно отсутствует.

Версавел еще раз позвонил по всем номерам перед тем, как сообщить Де-Ки. Не отличавшийся крупными габаритами главный комиссар пришел в ярость. Версавел покорно проглотил все проклятия и пообещал до завтрашнего дня связаться с Ван-Ином. Главный комиссар мог спать спокойно. Версавел оставил сообщение на автоответчике Ван-Ина.

Когда Ван-Ин не явился к двенадцати часам, Версавел махнул на него рукой. Ведь его ждал Франк с потрясающим меню.

– Здравствуйте, я говорю с Лодевейком Вандале?

Вандале узнал Броуэрса и прищелкнул скремблер к телефонному аппарату. Это была процедура, от которой они никогда не отступали.

– Здравствуй, Йос. Говори.

Голос Вандале звучал напряженно, и Броуэрс это сразу же заметил.

– Есть проблемы? – поставил он вопрос ребром.

На другой стороне линии на мгновение повисла тишина.

– Провост мертв, – сообщил Вандале. – По-видимому, убит.

– Ничего хорошего. Хотите, чтобы я начал расследование?

– И речи быть не может, – решительно воспротивился Вандале. – Лучше расскажи, как дела у тебя.

Броуэрс чувствовал, что старик что-то от него утаивает, но настаивать не стал.

– Артс на Мальте, – сказал он решительно.

– Мальта. Как ты это узнал?

– Я располагаю уликами, которые подтверждают это предположение.

Вандале не стал задавать лишних вопросов. Он дал Броуэрсу время развернуть свою гипотезу.

– Артс перевел шестнадцать миллионов на счет в «Банко Кондоттьере» в Риме. Если он такой мозговитый, как все утверждают, он чертовски хорошо знает, что эту транзакцию можно отследить. Если он не хочет оставлять следов, то обязан лично забрать эти деньги. Поэтому он взял полмиллиона наличными. Эта сумма ему нужна, чтобы протянуть до тех пор, пока все уляжется. Артс рассчитывает на то, что через пару месяцев суд о нем забудет. На его месте я сделал бы то же самое. Я бы нашел безопасное укрытие и ждал, пока шторм не утихнет.

– Допустимо, – согласился Вандале. – Но мир большой. Почему именно Мальта?

Броуэрс ждал этого вопроса, ведь он сам себе задавал его.

– Я исхожу из того, что Артс будет скрываться на знакомой территории и желательно не слишком далеко от своего капитала. На его месте я бы все-таки выбрал знакомую местность.

– Продолжай, Йос.

– Мальта еще не принадлежит к Европейскому сообществу и в последнее время очень популярна в качестве налогового убежища. Остров находится в пятистах километрах от материковой Италии. Любой, у кого есть даже подобие лодки, может туда незаметно переправиться. Кроме того, в прошлом Артс несколько раз проводил там отпуск.

Эта информация стоила Броуэрсу десятков телефонных звонков. В предпоследнем турагентстве ему улыбнулась удача. Броуэрс преподнес свою отговорку очень убедительно. Его шурин Вилльям Артс посоветовал ему апарт-отель на Мальте. Адрес он, к сожалению, потерял, а его шурин был в данный момент недоступен. Единственное, что он еще смутно помнил, было название турагентства, где Вилльям тогда бронировал путешествие. Не затруднит ли проверить, как назывался тот отель на Мальте?

– Откуда ты знал, что Артс останавливался в апарт-отеле?

– Мне же надо было что-нибудь придумать, – усмехнулся Броуэрс. – Самое главное – то, что его имя было у них в компьютере. По данным агентства, его первая поездка на Мальту состоялась в 1988 году. Счет в «Банко Кондоттьере» он открыл год спустя. Я думаю, что свой побег Артс готовил все это время. Меня не удивит, если на Мальте он с кем-нибудь познакомился.

– Ты не слишком торопишься с выводами, Йос?

– Я узнаю об этом через несколько дней.

Броуэрс думал о премии в полмиллиона, которую Вандале ему обещал, если он ликвидирует Артса за неделю.

– То есть ты едешь на Мальту, – уточнил Вандале.

– Если вы не возражаете.

– Конечно, Йос. Но держи меня в курсе.

– Обязательно. Я буду звонить вам каждый вечер между одиннадцатью и двенадцатью.

В пятнадцать минут третьего Ван-Ин прибыл на Хауэрстрат. У него был полезный для здоровья обед с Ханнелоре на террасе «Моцартхёус». Жаренное на вулканическом камне мясо было приемлемой альтернативой для тех, кто сидел на диете.

Версавел стоял, уставившись в окно, и едва ли ответил на его веселое приветствие: