Чтение онлайн

– Авелин, стой!

Я дико завизжала, когда чьи-то руки обхватили меня, бегущую вперёд, поперёк талии, удерживая на месте. Крича и плача, я пыталась вырваться, но, когда чьи-то теплые губы коснулись моего виска, а руки обхватили крепче, я безвольно замерла в объятьях мужа. Крепко прижимая меня к своей груди, Райан судорожно шептал что-то успокаивающее – он явно был напуган моим поведением.

– Тише, моя хорошая… - он развернул меня к себе лицом, и я, уткнувшись носом в его шею, разрыдалась в голос.

В тот момент, когда Натан, чьё лицо было в крови, вылетел из склада, крича что-то про то, что он убьёт "эту суку", я потеряла сознание.

Тихо застонав, я села на кровати, держась за голову - всё моё тело ужасно болело. Воспоминания о произошедшем ужасным хороводом ворвались в мою голову, и я резко огляделась, смотря на родные стеллажи и покрывало цвета морской волны. Когда это мы успели вернуться домой?

Покрывало отодвигается в сторону, и внутрь заходит Райан - на руках мужа я замечаю того самого котёнка, которого сунула в свой рюкзак. Посмотрев на меня, он с неким облегчением вздохнул, присаживаясь рядом со мной. Протянув руку, я провела пальцами по чёрному меху животного, впервые в жизни боясь посмотреть мужу в глаза. Несколько минут мы сидим в полной тишине, нарушаемой лишь мурлыканьем котёнка, но Райан был бы не Райаном, если бы не нарушил это молчание:

– Я знаю, что там произошло, - я лишь нахмурилась, но отвечать не стала.
– Ты не виновата, Авелин. Сама прекрасно знаешь, что Натан психически неуравновешен. Сейчас он сожалеет о том, как себя повёл, и...

– Ты когда-нибудь обращал внимание на даты, которые стоят на продуктах, которые мы сюда тащим?

Я всё же подняла взгляд, смотря на удивлённого мужчину. Нахмурившись, он отрицательно покачал головой. Вздохнув, я, приведя мысли в порядок, продолжила:

– На пакетах с соком стоял 2087 год. Объясни мне, как это возможно, если мы находимся под куполом с 2067-го года?

Он нахмурился, понимая, что именно я имею в виду.

Всё совсем не так, как мы привыкли думать.

Глава IV

Два месяца спустя.

Благотворительные ужины – весьма утомительное развлечение Высшего Света. Мне оно никогда не нравилось. Пускай Господь и учит нас, что мы должны помогать тем, кто не имеет того, что имеем мы, но это не делает эти… собрания интереснее. Правда, было кое-что, что заставляло меня приходить на каждый благотворительный вечер, слушая пение «голодающих» детей из детского дома или же игру на фортепиано музыканта-инвалида.

Эамон Вальен этого стоил.

Я узнала его фигуру сразу же, стоило мне заметить его среди этой толпы. Он стоял, гордо расправив плечи, и, вежливо улыбаясь самыми уголками губ, беседовал о чём-то со своей пожилой матушкой. Насколько я знала, Эамон был самым младшим из десяти сыновей рода Вальен, и оба его родителя были довольно преклонного возраста. Никогда не любила пожилых людей – от них пахнет лекарствами и смертью. Не хочу однажды стать такой же.

Натянув на губы дружелюбную улыбку, я, разгладив складки изумрудного платья, сшитого из тяжёлого бархата, плавно направилась в их сторону. Он заметил меня ещё до того, как я подошла достаточно близко, и лёгкая улыбка, которая появилась на его губах, когда Эамон посмотрел на меня, заставила моё сердце сладко замереть.

Эамон Вальен считался одним из самых привлекательных мужчин нашего общества – я же считала его самымпривлекательным.

Остановившись в нескольких шагах от юноши и его матери, я присела в изящном реверансе.

– Мисс Уайт, - он поклонился, и, взяв мою руку, до запястья затянутую в белую перчатку, мягко коснулся губами прохладной атласной ткани. – Рад видеть Вас здесь.

– Взаимно, мистер Вальен.
– Повернув голову, я, с дружелюбной улыбкой произнеся «миссис Вальен», кивнула его матери в знак приветствия. Когда-нибудь так будут называть меня, ну а пока придётся довольствоваться «мисс Уайт». Вздохнув, я обвела зал взглядом, после чего снова посмотрела на него, легко улыбаясь. – Правда, эти вечера восхитительны?

– Согласен с Вами. – Он едва заметно кивает головой, не сводя внимательного взгляда с выступающего на сцене хора детей из детского дома. Я также повернула голову в их сторону, но вместо того, чтобы смотреть на детей, краем глаза рассматривала профиль мужчины. Господи, ну как можно быть таким красивым?
– Вы здесь одна? – Он перевёл взгляд на меня. – Обычно Вы появляетесь на таких мероприятиях в обществе Вашей телохранительницы. Не поверю, что Ваш отец пустил Вас сюда без охраны, мисс Уайт.

Легко пожав плечами, я поправила белый полупрозрачный платок, прикрывающий мои плечи.

– Сехмет осталась снаружи. Она не любит находиться в толпе, мистер Вальен. Её… - я закусила губу, подбирая наиболее подходящее слово, - … эпатажная внешность привлекает к ней слишком много ненужного внимания.

Соврать оказалось даже легче, чем я думала. Если бы я сказала ему правду, что на самом деле сбежала на этот благотворительный вечер без разрешения отца, да к тому же ещё и без Сехмет, мнение Эамона обо мне могло резко испортиться, чего мне совершенно не хотелось. Заправив за ухо выбившуюся из высокой причёски прядь вьющихся черных волос, я снова огляделась по сторонам – нет ли поблизости никого, кто мог бы донести отцу о том, что я здесь?

Неожиданно для самой себя я начала нервничать, мои ладони ужасно вспотели. Неизвестно откуда взявшийся страх медленно окутывал мою душу, заставляя тело мелко дрожать. Закусив губу, я вновь огляделась, чувствуя, как непонятная тревога острыми иголками пронзает каждую клеточку моего тела. Впервые в своей жизни я чувствовала себя чудовищно неуютно в толпе, хотя до этого момента всегда наслаждалась вниманием к себе. Сейчас же безумно хотелось сбежать, чтобы никто не смотрел на меня, чтобы спасти себя от какой-то неведомой опасности.

Что за бред?

– Вы выглядите обеспокоенной, мисс Уайт.

Вздрогнув, я повернула голову. Эамон стоял прямо передо мной, а его мать уже куда-то ушла. Прижав ладонь ко лбу, я сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как меня начинает нещадно мутить. О, нет, нет, нет! Если меня вырвет здесь, это будет действительно ужасно. Посмотрев на него, я легко улыбнулась, стараясь не показывать насколько дурно мне было.