Чтение онлайн

– Отлично.
– Корнелий залпом выпил воду.
– Замечательно. Значит, в Федерации у нас перспектив нет, а здесь вы нас не оставите. Спасибо за Свободу.

Брайан посмотрел в глаза куда более прагматичному и спокойному, как полковнику казалось, фавну. Топус улыбнулся, пожав плечами. Назвать эту козлиную улыбку симпатичной Брайан не решился бы, но что-то обаятельное в ней имелось.

– Я понимаю, как это выглядит в ваших глазах, - тихо сказал полковник.
– Но прежде всего хочу, чтобы вы поняли: это - лучший вариант.

– Всегда есть то, что нуждается в починке, - заговорил Ольдек.
– Мы, гоблины, веками занимаемся механикой, электропроводкой, водопроводом, много чем. Мы умеем учиться. У нас будет возможность работать в мирах Федерации? Это важно для нас, гоблинов. Пожалуйста, ответьте откровенно.

Теперь Брайану пришлось посмотреть в глаза зеленокожего человечка, который свою несоразмерно большую голову и держал-то, казалось, с трудом.

– Откровенно? Хорошо. У нас этим занимаются люди. Всегда занимались, и всегда будут заниматься. Если вы считаете себя гоблином - у вас нет шансов. Если вы назовете себя человеком - почему бы и нет. Только это не касается вопроса инъекции, здесь инструкция простая: без процедуры никто Эллию не покинет.

Гоблин смотрел на человека и отчетливо понимал: человек врет. Никто в Федерации не станет тратить на Ольдека время, там все прекрасно устроено и без него. Даже если он чему-то и научится, применить знания будет негде.

– Илан, ты ничего не хочешь спросить у сэра полковника? Нимф глубоко вздохнул. Он был очень эмоциональным существом, но вовсе не глупым.

– Мы проживем остаток своей жизни где-то на другой планете, в безопасности и сытости, никому не нужные?

– Отчего же не нужные? Федерация ценит каждого своего гражданина!
– Брайану этот тип нравился даже меньше остальных. Внешне как человек, безобразно хорошенький юноша. Эдакий ухоженный бисексуал, каких полно на любой планете Федерации. Вот только и он тоже - не человек, и это особенно страшно.
– Но своими страданиями вы заслужили право на отдых.

– А я хочу страдать!
– сорвался План.
– Я хочу страдать, любить и быть любимым или убейте меня!

– Начинается, - удовлетворенно резюмировал Брайан.
– Вот таких педиков вам в комитет включать не следовало. Почему нет никого от кентавров?

– Они подключатся позже, - пообещал Топус, у которого было время подумать.
– Благодарю за разъяснение некоторых позиций Федерации по нашему вопросу. Нам нелегко осознать фактическое положение дел. Но благодаря вам мы многое поняли. Теперь мы хотели бы вернуться к землякам и обсудить это с ними.

Топус встал первым, за ним остальные. Брайан медлил. Что-то его беспокоило в добродушном фавне. Не изолировать ли весь этот «комитет»? Впрочем, если они не вернутся, их товарищи могут спровоцировать какую-нибудь голодовку, полковник слышал о подобных инцидентах. Пусть идут. Все равно у уродцев нет власти над собой, они подчинены людям.

– До свидания, рад был с вами познакомиться, - распрощался наконец Брайан.
– Если будут какие-либо жалобы на условия содержания, обращайтесь непосредственно ко мне.

Еще когда они спускались по железной лестнице, Топус шепотом спросил арахну, которую нес на руках:

– Удалось хоть что-то?

– Конечно!
– заворковала довольная арахна.
– Все удалось! Я удаленно вошла в три их сети, у меня теперь все пароли! Очень хочется, конечно, воткнуть куда-нибудь пальцы, но все равно: какое облегчение! Спасибо, Топус!

– Пожалуйста, но ты по существу скажи: мы сможем получать информацию внизу?

– С перебоями. Это трудно, здесь много экранов, и эти дубинки солдат… Они полны энергии, очень фонят! Мне нужно поговорить с другими арахнами, вместе мы могли бы больше.

Оказавшись на месте «временного содержания», все получили ужин. Каша оказалась совершенно одинаковой во всех мисках, хотя размер порции соответствовал весу получателя.

– Я им говорила, что для фавна это мало!
– оправдывалась Матильда, вручая миску Топусу.
– Но они сказали: такова инструкция. И знаешь, кентавры не намного больше получили!

– Мне их жалко!
– добавила Алоя.
– Такие сильные, большие… Говорят, в Федерации все едят немного. И пища у них какая-то особенная, синтетическая.

– Это не важно, - Топус отодвинул от себя миску.
– Успею. Нинон, кушай быстрее, лучше тебе сейчас повидаться со своими.

– Я не буду это есть!
– Нинон только попробовала и брезгливо отвернулась.
– Это не еда, я чувствую. Лучше я теперь поговорю со своими, я заметила нескольких сверху.

Ольдек, единым махом проглотивший порцию, согласился поносить мало годную к самостоятельному передвижению арахну по лагерю.

– Не знаю, что этой стерве не нравится!
– нахмурилась Матильда.

– Очень вкусная каша, с мясом и специями.

Топус попробовал еду осторожно, но она ему очень понравилась. Лишь вылизывая миску длинным языком, он подумал, что федераты могли туда и подложить нечто, делающее народцы более покладистыми. Однако тут же произошло событие, которое его несколько успокоило. Десяток кентавров, за которыми внимательно наблюдали остальные, подошли к закрытому окошку выдачи пайков и шумно потребовали от дежуривших там солдат добавки. Если кентавры остались такими же строптивыми, как и прежде, то еда особой опасности не представляла.

– Топус, я понимаю, что ты хочешь попытаться сделать.
– Корнелий прикончил свою гномью порцию и подсел поближе к товарищу.

– Но, может быть, не стоит торопиться? Обдумаем все, подготовимся, посоветуемся кое с кем!

– Будет поздно. Может быть, уже сейчас поздно.

– Шансов-то никаких!
– Гном с досадой отмахнулся от Матильды, почувствовавшей недоброе и потянувшей мужа за рукав.
– За федератами - сила!

– Только здесь, на Острове, мы можем попытаться что-то сделать. Я чувствую: потом будет поздно. А здесь мы еще вместе, еще сила. Здесь нас боятся. А когда развезут по всяким «тихим, спокойным местам», то церемониться уже никто не станет.
– Топус встал и попытался разглядеть Ольдека и Нинон. Безрезультатно.
– Может, ничего еще и не получится. Но федераты совершенно не понимают, на что способны арахны со своими вживленными чипами. В этом наш шанс.

– А если они начнут стрелять?
– Илан вяло ковырял кашу.
– Ты готов умереть?

Корнелий и Топус удивленно посмотрели на нимфа.

– Да-да, я все понимаю. Не все нимфы дураки. Если вы люди - то и мы тоже… Я с тобой, Топус. Мне все равно. Прежняя жизнь не вернется, хозяин не взял меня с собой, а значит - предал. Я больше не смогу поверить, что я ему нужен.
– Илан отодвинул миску.
– Я тоже не хочу покидать Остров. Но ты готов умереть?

– Да, - уверенно кивнул фавн.
– И не смотри на меня так, Матильда! Мы все равно умрем, умрем без всякого продолжения. Нас лишат возможности иметь детей, потому что наше существование оскорбляет, видишь ли, чувства нормальных людей!