Чтение онлайн

– Охренел?!
– взбесился Корнелий, яростно молотя ногами бок фавна.
– Он же нас погубит!

«Уже!» - подумал фавн, ударяя копытом в дверь. Сзади накатили грохот и жар. Несколько секунд спустя, когда гном сбивал с тлеющей спины фавна искорки, прямо над ними пролетел одинокий скутер. Топус закрыл глаза, но выстрела не последовало. Скутер медленно полетел прочь.

«Всем, всем, всем! В течение ближайшего часа на небе появится крест! Вы должны незамедлительно двинуться в его сторону, стремясь оказаться под центром! Выполняйте все требования патрулей!..»

– Матильда! Я побегу к запасному выходу, встречу ее! Корнелий, прихрамывая, побежал вокруг загорающегося дома.

– Надо же, как все обернулось… - Топус потряс головой, приходя в себя, и вдруг вспомнил: - Арахна!

Она уже кричала - не от боли, от страха. В холле пожар, к счастью, только начинался. Судя по всему, волосы на спине фавна подпалила волна взрыва, но основной удар пришелся по второму этажу.

– Нинон! Я не знаю, где ты, я не смогу тебя найти!

– Под лестницей дверка!
– провыла арахна.
– Протяни мне руку, я не смогу сама! Дымом пахнет!

Топус нашел дверцу, дернул - закрыто. Ударил копытом, стараясь не переборщить. Наконец сунул руку в темноту и ощутил касание холодных, длинных конечностей арахны… Все тело Топуса содрогнулось от отвращения. Он старался нет смотреть на нее, даже когда нес к двери. И только посадив на траву подальше от горящего дома, наконец бросил короткий взгляд.

Она была совершенно белой, бесцветной, как и все арахны. Узкое, по-своему даже симпатичное лицо, заплетенные во множество кос длинные волосы. И восемь рук. Генетики хозяев справедливо рассудили, что ноги этому народцу не нужны. А может быть, так вышло случайно в те древние времена, когда компрачикосы создали своих самых удачных слуг. Нинон, не открывая глаз, перебирала пальцами свисающие с шеи бусы-четки, которые так любили арахны.

– Все в порядке!
– как мог веселее сообщил Топус.
– Посмотри на солнышко-то! Давно, наверное, не виделись?

Нинон осторожно открыла глаза, поморщилась.

– Дом не спасти, - сказала она.
– Прощай, милый дом! Мне было там хорошо…

– Дом можно построить и другой, - заметил оптимистичный Топус, привыкший жить в хижине.
– Главное, что все уцелели!

– Откуда ты это знал?
– рядом оказался Корнелий под руку с Матильдой, оба притащили по большому узлу.
– Моя родня набежала, хотели тушить. Но пьяные все, усталые, я и говорю: да черт с ним. Прямо так и сказал!

– Вот куда все катится, Огурцов?
– печально спросила Матильда.

– Здравствуй, Нинон. Рада, что с тобой все в порядке. А теперь, знаешь, Свобода! Мужики пьют и все горит вокруг, а им наплевать!

Гнома и арахна обнялись. Впрочем, Топус заметил, что Матильда не слишком рада прикосновениям несоразмерно длинных пальцев Нинон. Блеснули вживленные провода.

«А все же арахны не созданы для демонстрации, - подумал Топус.
– Такой народец должен жить скрыто… А голоса у них красивые!»

– Все, спасать никого не нужно?
– спросил, подходя, чуть запыхавшийся Ольдек.
– А слышали, федераты говорили про крест? Так вот он! Смотрите!

К юго-востоку в небе и правда расплывался огромный темно-серый крест. Выглядел он довольно-таки зловеще. Или, как минимум, неаппетитно. Захныкала Нинон.

– Крест Свободы, - промолвил Топус.

– Ну, а что такого?
– Гоблину не понравилось общее уныние.
– Прагматично. Ночью наверняка начнет светиться. Знаете, моя будка совсем недалеко, а в холодильнике полно продуктов - я, как назло, собирался жениться, закупился как мог. А теперь электричества нет.

– И где она?
– поинтересовалась Матильда.

– Кто? А, невеста… Ну, не до свадьбы теперь. Кстати, это тоже мои гости!
– Гоблин простер узловатую руку, и все увидели парочку испуганных, чумазых нимфов.
– По секрету: вот уж у кого проблемы, так это у них. А нам еще повезло!

Нинон снова горько разрыдалась, уткнув бледное лицо в плечо Матильды.

В энергобудках ни Топус, ни Корнелий никогда не бывали. Их народцам это строго запрещалось, и гоблины прежде всецело поддерживали хозяев.

– Это время открытий, вонючий брат Топус!
– важно заметил гном.
– Время прихода Свободы! Хоть нам и пришлось дорого за нее заплатить.

– Да тебе-то что! Тебе только глаза залить!
– тут же в очередной раз сообщила Матильда.
– Эх, Огурцов!

Гном пустился в привычные рассуждения о том, что это не только его фамилия с некоторых пор, а фавн вошел в будку и осмотрелся. По всем стенам - провода и непонятного ему назначения штуки. «Предохранители» - всплыло в его памяти незнакомое, ненужное слово. Посередине лежанка, в углу холодильник, на котором установлен экран. Еще какие-то приборы и много, много разбросанного везде инструмента.

– А где ты, например, ешь?
– спросил фавн, пораженный теснотой и захламленностью.

– В гамаке, я привык.

– А жена? Тоже ела бы в койке?

– Ну, наверное, да… - удивился вопросу гоблин.
– У нее свое жилище. На подстанции. Мы бы просто встречались, перезванивались, переписывались… У нас так принято. Мы же не гномы, не фавны.

– Ага, - согласился Топус и шагнул назад, потому что развернуться ему было негде.
– А у нас свадьба - важное дело. Потом сразу дети и все такое. Всей бригадой хижину строим новую. Но холодильников и экранов у нас, конечно, нет.

– А зачем они вам? У вас все свежее!
– Корнелий кончил ругаться с женой и, выбрав место поровнее, опустился на траву.
– Так, давайте ужинать, пока солнце не село. У нас трудная ночь - надо идти на крест, пока не пришли федераты. Я думаю, они не любят тех, кто ждет особого приглашения.

Сказано - сделано. При большой помощи Матильды и, как ни странно, Нинон стол оказался быстро накрыт. Пока гнома принимала от Ольдека еду и напитки, арахна успевала чрезвычайно быстро все расставлять и раскладывать по нашедшимся у гоблина мискам и тарелкам.

– Чистые!
– мрачно заметил он.
– Я все помыл перед свадьбой.

– А раньше что же, не мыл?
– всплеснула руками Матильда.

– Он гоблин!
– напомнил ей муж.
– Ну ладно, пару бутылок я принес и…

– Опять за свое, Огурцов!

– Так больше же нет, что кипятишься?!
– Гном степенно наполнил разнокалиберные емкости.
– Значит… Опять за Свободу? Топус, ты фавн бывалый, умный, рассудительный… За что пить? Ну не за упокой же глупого брауни Хорха, который чуть всех нас не погубил?