Чтение онлайн

Подполковник сделал над собой усилие, поднял голову. Да ему нет и пятидесяти, подумал Алёша. Морщины на лбу, глубокие тени в подглазьях, преждевременная седина и убитый вид состарят кого угодно. При таких обстоятельствах неудивительно.

–  Она прошла несколько курсов лечения в клинике Штейна. Это здесь рядом, у Таврического сада, - пояснил Шахов, словно местонахождение клиники имело какое-то значение.
– Я знал, что дела плохи, врачи меня не обнадёживали… Но разве я мог подумать…

Тут он вдруг с силой ударил себя кулаком по лбу.

–  Что я несу? Будто напрашиваюсь на жалость и снисхождение! Меня нужно гнать со службы. С позором, с судом. Я нынче же сам подам рапорт!

–  И оборвёте нить, которая ведёт к немецкой шпионской сети, - сурово сказал Жуковский.
– Мы это уже обсуждали, не будем повторяться. К делу, господа! Ротмистр, излагайте план.

План был логичен и прост: использовать Алину Шахову как наживку на крупного зверя.

–  Фотопластину мы, конечно, оставили в шифоньере, - рассказывал Козловский.
– Вернее, положили на её место другую, сделанную со специально искажённого чертежа. Установили наружное наблюдение. Горничную заменили на нашу агентку. Так что барышня находится под постоянным присмотром, что дома, что на улице.

Романов поднял руку, как на занятии:

–  Можно? Два вопроса. Не покажется ли Шаховой подозрительным смена прислуги?

–  Не уверен, что она это заметит, - горько ответил подполковник.
– Иногда мне кажется, что она вообще на нас, домашних, не смотрит. К тому же я часто меняю горничных. Они долго не выдерживают… атмосферы, - не сразу подобрал он слово.

–  Тогда, с вашего позволения, второй вопрос. Почему Шахова вчера оставила пластину дома? Если она встречалась с резидентом, то должна была захватить добычу с собой.

Генерал покивал:

–  Правильный вопрос, Романов. Мы это обсуждали и нашли объяснение. Разведка часто использует в агентурных целях наркоманов, но этот элемент крайне ненадёжен. Обыкновенно их держат на положении экстернов.

–  Простите, кого?
– вздрогнул Шахов.

–  Не ординарных агентов, состоящих на постоянном жалованье, а экстернов, которых используют от случая к случаю. Причём чаще всего втёмную. Платят сдельно: есть добыча - есть оплата. Иначе у наркомана нет стимула проявлять активность. Размер гонорара каждый раз определяется особо, в зависимости от ценности улова. Вчера Шахова встречалась со своим заказчиком, чтобы описать трофей и сторговаться о вознаграждении. Передача же, судя по всему, произойдёт сегодня.

–  Тогда уж и третий вопрос, ваше превосходительство…

–  За каким чёртом нам понадобился прапорщик Романов?
– не дал ему договорить генерал, рассмеявшись.
– Это князя благодарите. Его идея.

Козловский снова подмигнул, словно давая понять, что его и в самом деле не грех отблагодарить.

–  Понимаешь, Лёша, за девицей следят дома и на улице. Но этого мало. Нужно проникнуть в её компанию, выявить все связи. По счастью, она мало где бывает. Ходит в одно и то же место. В клуб-кабаре “Дети Луны”. Там собирается особая публика, затесаться в которую не так-то просто. Обычному агенту задача не по плечу.

–  Что за публика?
– настороженно спросил Романов. От Лавра Козловского можно было ожидать каких угодно сюрпризов.

Опасения немедленно подтвердились.

–  Отчаянные декаденты вроде тебя. Любители выть на Луну, стреляться, вешаться и всё такое.

–  Господин ротмистр!
– Романов вспылил, даже приподнялся со стула.
– Сколько можно?!. Простите, ваше превосходительство.

И сел обратно, под хихиканье князя и пофыркиванье генерала. Лишь Шахов не присоединился к веселью.

–  Ваше превосходительство, - тихо, но с нажимом сказал он.
– Позволю себе напомнить: вы обещали обеспечить Алине надёжную защиту.

Жуковский посерьёзнел.

–  Прапорщик, тут ещё вот что. Если немцы узнают, что Алина Шахова раскрыта… Ну, вы понимаете. Возможно, захотят обрубить концы. Во всяком случае, это было бы логично. Ваша задача не только обнаружить контакт, но и обеспечить безопасность девушки.

Подполковник поднялся, подошёл к Алексею и заглянул ему в лицо. В глазах Шахова (теперь Романов отчётливо это разглядел) горело безумие.

–  Молодой человек, я умоляю вас! Алиночка государственная преступница, но… это моя девочка! Сберегите её! Она несчастна, она больна! Если с ней что-нибудь…

И не договорил, отвернулся. Подполковника бил кашель.

Пасмурный августовский вечер. Белесые тени за окном пустой квартиры в конце Большого проспекта на Васильевском острове. Из обстановки только стул да несколько ящиков. В углу большой ворох разноцветной одежды, будто украденной из театральной гримерки: балахоны, широченные блузы, широкополые шляпы, шутовские колпаки, маскарадные личины. Струйка голубого дыма из переполненной пепельницы.

–  …Без тебя знаю, что эгофутуристы и декаденты не одно и то же, - огрызнулся князь, взбивая Алексею короткие волосы проволочной щёткой.
– Не нужно считать меня солдафоном. Но шушера, которая собирается в этом кабаре, вроде как сама по себе. Не вполне декаденты и враждуют с футуристами. Они называют себя “эпатисты”. Только не спрашивай меня, что это такое и в чём суть. Эпатировать буржуазную публику, наверно, хотят. Кабак действительно оригинальный. Сам увидишь. Разодеты все - парад мертвецов, бунт в сумасшедшем доме.

–  Поэтому ты и нарядил меня пугалом?

Из кучи тряпья ротмистр, собственноручно готовивший Романова к внедрению, выбрал хламиду ядовитого жёлтого цвета, штаны в красно-зелёную полоску и мушкетёрскую шляпу с облезлым пером. Оставалось лишь удивляться, откуда в реквизитной Жандармского корпуса взялась подобная дрянь.

–  Боюсь, недостаточно.
– Козловский смотрел на дело своих рук с сомнением.
– Знаешь, что такое дресс-код и фейс-контроль?

–  Это когда в дорогом ресторане или клубе встречают по одёжке. Кто неприлично выглядит - от ворот поворот.

–  Вот-вот. Только у “Детей Луны” всё шиворот-навыворот… Нет, чего-то не хватает… Саранцев!
– крикнул ротмистр в сторону кухни, где сидели филёры.
– Сколько у нас времени? Где объект? Донесения были?

Из коридора выглянул старший филёрской группы Саранцев, самый опытный из сотрудников Козловского.

–  Только что Зайкин звонил, ваше благородие. С Николаевской набережной. Там близко 4-е почтовое телеграфное отделение, так он догадался с платного телефона позвонить. Говорит, девица сидит, на воду смотрит. Сорок минут уже.