Чтение онлайн

–  Видал? Ридикюль она держит под мышкой, - прошипел ротмистр.
– Фотопластина спрятана за подкладкой. Горничная обнаружила. Ты понял, что ридикюль - главное? Das Fisch [1] клюнет на него.

–  Понял, понял. Ну, я пошёл.

Выскользнув из двери, Алексей декадентской, то есть вялой и разболтанной походкой двинулся по направлению к бывшему складу роялей.

Прохожие от него шарахались.

–  Мама, гляди, клоун!
– радостно пропищал мальчуган. Мамаша дёрнула его за руку.

Бабка в платке перекрестилась:

–  Оссподи, страсть какая!

Романов оглянулся на подъезд, где в окошке торчала усатая физиономия князя. Тот показал большой палец: не робей, всё отлично.

Ну, поглядим.

Под скорбными готическими буквами покойной фирмы “Бекер” висела другая вывеска, украшенная разноцветными лампочками.

“ДЪТИ ЛУНЫ”

КЛУБЪ-КАБАРЕ

Под названием - изображение воющих на луну волков, каких-то могилок с крестами. Ниже вкривь и вкось выведено: “Оставь надежду всякъ сюда входящий!” И, будто этого мало для отпугивания посетителей, перед входом ещё торчал огромный рогатый-хвостатый чёрт в чёрном трико со страшными, налитыми кровью глазами. Он, видно, и решал, кого пускать в клуб, а кого нет.

Девица Шахова не устрашилась адского создания, прошелестела мимо него своими размашистыми юбками, не задержавшись, а чёрт приветственно помахал ей ручищей.

Следом к дверям приблизились ещё двое. Молодой человек в сутане до пят и остроконечной шляпе, над которой реял воздушный шарик, вёл за руку девицу в платье из рыболовной сети, увешанной не то настоящими, не то марлевыми водорослями. На распущенных волосах русалки белел венок из кувшинок. Ни в одно мало-мальски приличное заведение такую парочку не пустили бы, а чёрт сказал им (Романов был уже недалеко и услышал):

–  Здравствуй, брат. Здравствуй, сестра. Заходите. Но когда двое совершенно презентабельных господ в хороших визитках и котелках, заинтригованные вывеской, попробовали войти, поперёк дверного проёма косо лёг трезубец.

–  Шли бы вы отсюда, - мрачно сказал чёрт.
– Нечего вам тут делать.

–  Это почему ещё?
– захорохорился один из мужчин, но посмотрел снизу вверх на нехорошие глаза привратника и попятился.

–  Плюнь, Мишель!
– тянул его второй.
– Это какой-то шалман. Охота тебе сидеть с хамьём? Тут за углом есть кафешка - прелесть.

Ушли.

Алексей приблизился к суровому стражу не без трепета. Вдруг не пропустит? Что же тогда, вся операция к чёрту?

Но двухметровый громила, окинув Романова взглядом, дружелюбно прогудел:

–  Добро пожаловать, брат.

В зеркальном стекле двери прапорщик наконец увидел своё отражение и вздрогнул.

Под мушкетёрской шляпой, прямо посередине лба, очень натурально был нарисован широко раскрытый глаз.

Прямоугольное помещение с некрашеными стенами. Они задрапированы тканью, но голый кирпич высовывается из-под неё то здесь, то там. Бывший склад превращён в кабаре с минимальной затратой времени и средств: в одном конце соорудили небольшую сцену; поставили столики; всюду, где только возможно, понавесили портьер и кривых зеркал.

Занавеси колышутся и шуршат, зеркала бликуют огоньками и искажают представление о пространстве. Шорох, сумрак, фальшь, тихий смех и громкий шёпот.

Прапорщик Романов постоял у входа, укрывшись в тени бархатной шторы цвета венозной крови. Оглядел район предстоящих боевых действий.

Народу в зале было довольно много. Выглядели все - кошмар и ужас. В нарядах преобладала могильная и потусторонняя тематика. Неподалёку в зловещем одиночестве сидел субъект, наряженный палачом: красный обтягивающий костюм, остроконечный колпак с дырками для глаз, кожаные перчатки с раструбами. Ещё эффектнее выглядела компания, изображающая собою не то скелетов, не то рентгеновские снимки. У каждого на чёрной рубахе нарисованы кости грудной клетки, вместо лиц - маска Адамовой головы. Впрочем, у некоторых посетителей рожи были такие, что и без маски смотреть жутко. Бледные, с ввалившимися щеками, кривыми ртами, погасшими взглядами. Должно быть, тоже пациенты клиники Штейна, предположил Алексей, высматривая девицу Шахову.

Вон она где, красавица. Сидит одна за столом, расположенным в самом центре. На скатерти табличка “Заказанъ”.

Наверху - очень кстати - люстра в виде огромного паука. Наконец можно изучить шпионку как следует, а то фотографии, предоставленные подполковником, были все старые, гимназической поры: свеженькая мордашка с наивно раскрытыми глазами, никакого намёка на будущую скверную судьбу.

С тех пор мадемуазель сильно подурнела. Пухлость сменилась болезненной худобой, свежесть - синеватой бледностью. Тонкий, с горбинкой, нос кажется высеченным из прозрачного льда. Губы фиолетовые (ну и помада!). В костлявых пальцах дымится длинная пахитоска. Подглазья темны. Взгляд влажный, чёрный, мерцающий - будто из другого мира. Шляпу барышня швырнула на стол. На длинных чёрных волосах переливается муаровая лента. М-да, характерная особа.

Долго торчать у входа, однако, было нельзя. Алёша увидел, что один из столиков, находящийся в удобной близости от Шаховой, свободен, и направился туда.

На сцене колыхалась долговязая певица с выбеленным лицом, по-гамлетовски держала перед собой лакированный чёрный череп и ныла под аккомпанемент фортепиано пьяную прозу Игоря Северянина.

Что должен был символизировать сверкающий череп, Алексей не понял. Вероятно, блеск и преходя-щесть моторных лимузинов и коррэктных кавалэров. Огни рампы радужно множились в большом кривом зеркале, тощая певица преломлялась в нём гигантской восьмёркой.

Всё в этом выморочном месте было не таким, как на самом деле. Не было - мерещилось.

Подошёл официант, наряженный вампиром, улыбнулся размалёванным красным ртом - вроде как в брызгах крови. Протянул карту с напитками.

–  Не желаешь ли чего-нибудь, брат?

–  А что у вас подают?

Романов поглядел вокруг. Здесь никто ничего не ел, только пили.

–  Могу предложить “Цианид”, “Мышьяк”, “Цикуту”. Рекомендую новинку- “Крысиный яд”. Клиенты хвалят.

–  Давай “Цикуту”, - выбрал Алексей самое дешёвое (рубль семьдесят пять, дороже бокала хорошего шампанского).

Он осторожно поглядывал на шпионку, прикидывая, как бы подобраться ещё ближе. Шахова сидела беспокойно. Нервно затягивалась, шарила по сторонам ищущим взглядом. Она явно кого-то или чего-то ждала. Ридикюль висел на спинке стула.