Чтение онлайн

– И зачем ты их прячешь?

Тонкие черты лица, бледно-голубые глаза, поднятые на меня со страхом и смирением. Я развязала пояс на тонком шёлковом халате, и он послушно упал на пол, обнажив хрупкую мальчишескую фигуру. Да, Архо его одним пальцем пополам переломает. Надо потом придумать что-нибудь.

Рука скользнула по шее, груди. От лёгкого касания он испуганно напрягся. Блин, ну ведь не шестнадцать лет же! Что я так маньячку-извращенку напоминаю, чтобы меня бояться? Но спрашивать не стала. Ещё порция извинения, с падением на колени, добьет меня окончательно. Вообще, мозги в спальне ему, явно, вредят.

Я подняла парня за плечи, поставив его на край кровати. Так хоть нагибаться, чтобы поцеловать, не надо. От прикосновения губ Элни зажмурился. М-да, не знаю, на ком он был женат, но целоваться она его не научила. Я стянула с него широкие спальные штанишки. Ого, зато природа его сложила очень даже. А целоваться, и не только, я и сама научить могу. Даже приятней будет думать, что до меня он толком ни с кем и не целовался.

Я опустила парня на кровать, продолжая целовать. Он совсем сжался, только что не дрожал от страха. Рррр! Блин, достали плачущие, падающие на колени и чуть что пугающиеся мужчины. Монстром себя чувствую! Всё, трахаться и спать!

Утром я унеслась в офис с утра пораньше, во избежание трагедий забрав Архо с собой. Простое и гениальное решение: Архо целый день, счастливый, обнимал мои коленки, а я была абсолютно спокойна, что он сегодня никого не убьет.

Вечер меня откровенно порадовал. Меня встречали от самого крыльца. Мне улыбались. Меня ждал накрытый по всем правилам ужин, и мне никто и слова не сказал, что я проигнорировала суперполезную фасоль. Терпеть её не могу! Мне ласково рассказывали маленькие хохмы о детях, ни в чём не упрекали и не спорили. Вообще, женщины были какие-то очень смирные и с осторожностью косились на Элни. А он спокойно сидел в уголке на полу, слушая мой рассказ о происшествиях в городе. Стоит ли упоминать, что он распустил волосы, и они крупными прядями струились по плечам. Я же сказала, что мне больше нравятся распущенные! Раб и господин в одном лице.

Роджер:

Через два часа я был в штабе братства. Крики Энастении были слышны ещё в коридоре.

– Парень, я припру вас к стенке! Вы всю защиту потеряете!

О моём появлении доложили, и генерал, всё это время терпеливо выслушивающий вопли, сразу оживился:

– Сейчас всё разъяснится. Я вызвал человека из штаба разведки, сейчас он обо всём нас проинформирует.

Энастения развернулась как раз в тот момент, когда я входил:

– Роджер?

– Добрый день, ами. Здравия желаю, генерал.

– Паук, тут ами обвиняет нас в нападении на её порт. Что говорят в вашем ведомстве по этому поводу?

Я кивнул, повернулся к Энастение:

– Могу заверить вас, ами, что, конечно, ни к какому нападению на ваш порт мы просто не можем иметь отношения. Но я прислан узнать у вас все подробности, чтобы совместно разобраться в этом деле, – снаружи я улыбнулся. Внутри захлебнулся горькой волной презрения к себе. – Генерал, где мы с ами Энастенией могли бы спокойно обсудить подробности этого дела, не отвлекая вас от работы?

Генерал усмехнулся:

– Прямо и налево по коридору.

Я махнул Энастение, приглашая следовать вперёд. Назвать выражение её лица «ошарашена», было бы очень слабым определением. Она была просто в ауте от моей бравады.

Комната представляла собой малый зал для совещаний.

– Ами, у вас есть какие-то конкретные факты, позволяющие обвинять Даккар?

Энастения, наконец, очнулась:

– У меня есть мотив и ваши довольные физиономии! И я не оставлю этого просто так!

Я усмехнулся: она решила использовать на мне ту же тактику, что и с генералом? Нападать? Ну, посмотрим.

– Конечно, давайте, объявите, что даккарцы на вас напали. А я выйду и скажу, что мы этого не делали. Как вы думаете, кому поверят на слово?

Энастения резко захлопнула открытый было рот. Даккарская честность имеет такое свойство – даже самым отпетым головорезам-даккарцам верят на слово.

– А ещё я могу сказать, что я буквально пару недель назад по-дружески, даже можно сказать, по-родственному, – Энастения скривилась, – предлагал вам защиту в лице даккарской армии. Бесплатно. Просто за право дозаправляться в вашем порту. Так себе услуга с вашей стороны. Но я ведь не о выгоде думал, а о бедных неолетанских детишках, живущих на этих планетах, неприкрытых никакой реальной военной силой. Даже не могу предположить, почему вы отказались от моего предложения. Из гордыни? Из скромности? Из глупости? Ваши подданные тоже будут теряться в догадках.

Энастения скрипела зубами:

– Роджер, ты всегда был такой язвой или от Марики нахватался?

– Я с ней поделился!

– Я не идиотка, пускать на свою планету ваших головорезов!

– Ну, значит, через пару месяцев эту вашу планету бандиты просто по кирпичикам разнесут.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю о вероятностях.

– Тебе не стыдно нападать на планету с детьми?

– А вам подвергать планету такой угрозе?

Энастения, устало, опустилась в кресло. Я поднялся, придирчиво, осмотрел бар.

– Есть кофе средней паршивости. Будете?

– Ты предполагаешь столь долгую беседу?

– Если я не договорюсь с вами сегодня на каких-нибудь условиях, завтра планетки может уже не оказаться в живых, а мне, действительно, жутко жаль этих чумазых детишек и перепуганных женщин.

Я налил в чашки кофе.

– Вы же умеете использовать ситуацию, ами. Придумайте условия, на которых вы можете пустить наши корабли.

– Они же разнесут мне там всё!

– Давайте посадим у вас там командира поорденоносней, он будет рулить порядком. Объявим там минибазу. Дадим ему маленький отряд…

Сказать, что я ощущал себя грязью, последним дерьмом, ничтожеством, не достойным даже носить имени воина – значит, ничего не сказать. Я был сам себе противен, отвратительно запачкан, без возможности отмыться. Ложь!

Энастения уже успокоилась. Усталая, она что-то разглядывала в чашке, обречённо теребя собственный пояс.

– Ты домой-то, к Морене, когда вернёшься?

Сколько нужно лжи, чтобы растоптать себя окончательно даже в собственных глазах?

– Когда траур закончится.

– Ну, ты сильно не тяни, а то отец уже интересовался, долго ли ты собираешься этот цирк устраивать.

– Ему-то какое дело?

– Самое что ни на есть прямое. Мораль на Арнелет блюдут мужчины. А жить отдельно от своей ами, чёрти знает с кем, выглядит очень аморально.

– Сделает мне выговор?

– Нет, пошлёт кого-нибудь из своих дочерей вправить тебе мозги и вернуть хозяйке. С сильными дочерями у Луиса нет проблем.

– Угрожаешь?

– Просто предупреждаю о вероятностях. Заметь, не зависящих от меня. Затянешь, и кто-то, кого ты считаешь безопасным, применит на тебе Ар. Не я, меня такими мелочами отец не обременяет, – она поставила чашку. – Давай так, присылай ко мне завтра того командира, который будет командовать базой у меня на планете. Если он мне понравится, я подпишу с тобой договор.