Чтение онлайн

— Вот оно как, — насмешливо сказала, приближаясь, вторая жена Мори, пышногрудая золотоволосая рескидди. — Наши действия этот красавец, может, и предвидит, но Его Величество успешно надрал герою задницу.

— Данва! — рявкнула Эррет; она была в ужасном гневе, и тёмные жуткие глаза её стали ещё темнее и жутче. — Я скормлю тебя свиньям! Я прикажу Кайсену сместить тебя! Так-то твоя шваль защищает императора?!

Мори поднял голову.

— Эррет, — сказал он. — Не шуми.

Первая жена с силой провела по лицу ладонью.

— Это я виновата, — глухо сказала она. — Я спустила теней с поводка. Но я исправлю это упущение, — голос её стал едким как кислота. — К счастью, ещё не поздно.

— Эррет, — повторил Мори терпеливо. — Ты ещё не поняла?

Он перевёл взгляд на Неле, и Неле отшатнулась.

Руки её дрожали. Она вскрикнула — тихо, не испуганно, а скорей жалобно. Дрожа, она отступала и отступала под их взглядами: издевательским — Данвы, бешеным — Эррет, печальным и ласковым — Морэгтаи… Последний по-прежнему держал Итаяса железной хваткой, заставляя извиваться в попытках глотнуть воздуха, а Демон по-прежнему приветливо улыбался сестре, хотя улыбка и выходила искажённой от боли.

Эррет резко выдохнула.

Плечи Неле опустились; по лицу её катились слёзы, но она не чувствовала их. Без сил она села прямо на землю.

— Император, — выговорил Итаяс со странным удовлетворением, перестав, наконец, сопротивляться. — Император Уарры.

Перед тем, как разразится гроза, бывают часы тишины — душной, напоенной предчувствием бури, но оттого лишь более глубокой.

Глубокой ночью мы с Эррет разговаривали, лёжа в постели. Время с начала сумерек до третьего часа заполночь считалось в Рескидде «лунным днём»; ни один здоровый южанин не спал. Кто-то работал, но большей частью горожане, выспавшись в жаркую пору, гуляли и буянили. Только в четвёртом часу становилось спокойней, хотя жизнь кипела до рассвета.

Днём мне доставили письмо Младшей Матери. Любопытный путь проделало оно: по дальней связи из Рескидды в Кестис Неггел, а оттуда обратно в Рескидду. Я никак не ожидал, что Её Святейшество, зная о моём инкогнито, решит соблюсти формальности. Она изъявляла желание даровать мне личную аудиенцию; благо, хотя бы закрытым письмом, а не извещением со всеми печатями… общественность бы удивилась.

Но вопрос можно было считать решённым. Светские же власти Рескидды не отличались такой прямотой. Уже довольно долгое время через Тысячебашенный я вёл переговоры с канцелярией Лумирет. Рескидди всё не могли принять решение, отговариваясь тем, что царица находится в деловой поездке. Я понимал, что это лукавство, но мог только ждать. Из Ройста информировали, что Лириния не высказывала намерения вступать в переговоры с Рескиддой. Аллендор по-прежнему любовался своими войсками на парадах в честь юбилея Его Величества.

Свободное время я проводил за чтением исследовательских трудов. Я хотел получить более-менее цельную картину высшего года: условия его начала, характер протекания, обстоятельства завершения. Календарные зимы и весны неодинаковы; времена высшего года тоже диктуют лишь самую грубую канву событий. Возможна ли магическая война без полной деструкции одной из сторон, как возможны бесснежные зимы? Сколько длится год и при каких условиях завершается? Аллендорская Ассамблея высказывала интересную гипотезу о возможности нивелировать проявления магического цикла…

Монография — проклятый жанр. С одной стороны, я не мог не уважать людей, которые собирали эти великолепные доказательные базы, перерывали сотни источников и тонны суглинка. Но их интересовали другие вопросы — культурная преемственность, торговые пути, усреднённая библиотечка учёного мага в первой половине восьмого столетия нашей эры… Я мог рассчитывать лишь на несколько фраз из толстого тома, вскользь брошенную дерзкую мысль. Кое-что я и впрямь сыскал, но на занятное чтение потратил несравнимо больше времени. Увы, отмывание крупиц золота никому нельзя было перепоручить. Существование высшего года доказали сравнительно недавно, трудов было мало, и их авторы строили гипотезы, основываясь на этих же источниках. Интерпретация — прекрасная вещь, но не тогда, когда ищешь истину.

Всё это утомляло, и порой я позволял себе безобидные развлечения.

…Эррет откинула лёгкое покрывало и села на постели, собирая волосы на затылке. Груди её приподнялись. Она была обнажена. Я любовался её восхитительным телом. Мы уже успели довести друг друга до изнеможения, но она всё равно волновала меня.

— Я знаю, за что я тебя так люблю, — сказала Эррет наполовину серьёзно, наполовину насмешливо.

— Я догадываюсь, — отозвался я с исключительным самодовольством; Эррет рассмеялась и швырнула в меня подушку.

— Нет, — сказала она. — Причина та же, по которой я тебя выбрала. Тебе нравится делать людей счастливыми.

— Не преувеличивай, — сказал я. — Я преследую разные выгоды.

Эррет фыркнула.

— Детей на воздушном шаре ты катал тоже ради выгоды?

— Я просто отдыхал. Мне надоели бесфамильные, шныряющие тут и там, вот я и улизнул от них. В конце концов, имею я право покатать ребёнка на воздушном шаре?

— Не отнекивайся, — смеялась Эррет.

— Я знаю, как сделать счастливыми множество людей, — сказал я. — В то же время у меня есть весомые аргументы относительно того, почему этого делать не стоит. Поэтому счастья им не случится.

— О! — Эррет улеглась на живот, подпёрла рукой подбородок. — Я вся любопытство. Что это за люди, и как их осчастливить?

— Ну, навскидку… Возвратить Кайсену княжеское достоинство и город Улен. Назначить Великой Тенью господина Анартаи. Позволить исчезнуть Ларре, оставив на земле только почтенного доктора Ларрема Тайви. И ещё… кхм… переспать с Данвой.

— И почему же этого делать не стоит? — промурлыкала Эррет.

— Потому что это сейчас господин Кайсен не любит своих родственников. Превратившись в главу дома Улентари, он мигом переменит к ним отношение. Если хозяином Уленакесты станет человек, который пятьдесят лет был Великой Тенью, боюсь, Улен не возьмёт даже Эрдрейари.

— Я бы сказала, его даже Лаанга не возьмёт, — кивнула Эррет. — По крайней мере, не сразу. А дальше?

— Буде Великой Тенью станет господин Анартаи, у нас тут же возникнет масса проблем. Причём на пустом месте. Потому только, что господин Анартаи не любит жить скучно. Отпустить такого великолепного агента, как Ларра, я не могу, ввиду сложных отношений с Аллендором.

— А Данва? — прищурилась Эррет.

Я вздохнул и признался:

— Мне не нравятся женщины с настолько большой грудью.

— Так значит, ты всё-таки разглядывал её? — протянула Эррет.

— Как можно не разглядеть что-то до такой степени выдающееся? — резонно спросил я.

— Ты разглядывал эту старую каналью! — Эррет сузила глаза и подобралась, точно пантера.

— Эррет! — глубокомысленно сказал я. — Но ведь ты гораздо старше!..

Зря я это сказал.

Эррет убила меня подушкой и спихнула тело с постели, сопроводив свои действия множеством нелестных характеристик моего ума и вкуса; хохотала она всё это время как сумасшедшая и даже закашлялась. Я принёс ей бокал фруктовой воды с алензой, на этом было заключено перемирие. Впрочем, как всегда, последнее слово осталось за Эррет, и слово это было — «гнусный пожиратель жуков».