Чтение онлайн

Если Разум был совершенно неостановимой, хаотичной лавиной движения, то моя Пустота, тоже живая и текучая, была его противоположностью. Остановкой. Покоем. Порядком. Анха полностью подтвердил догадку Мирро, черные Нити оказались не смертью, они оказались жизнью. Второй ее частью, без которой вечный бег фиолетовых завитков не вел бы ни к чему и ничего бы не достигал. Пустота успокаивала Разум, сосредотачивала, связывала в те естественные плетения, что отвечают за эмоции, мысли, желания. Позволяла им существовать, растягивала во времени и придавала силы. Сам же Разум подгонял Пустоту, заставлял течь, меняться, расти или уменьшаться по случаю, не застывать и не сливаться со стихиями. Мысль – осознанная, стремление – взвешенное, желание – сильное. За энергию отвечали фиолетовые завитки, за ее направление – черные Нити. Асса и Мейет – два принципа переменчивой, скоротечной жизни, ее баланс. Хрупкое равновесие, гармония стремления и покоя. Стихии были перевиты друг другом, связаны, но разделяемы. И основу составляла всегда лишь одна – другие просто дополняли в незначительном количестве. Наши же – единственные Нити, естественное плетение которых в мире не существовало поодиночке. Потому в Разуме этих естественных плетений и не замечали, полагая, что он плетет сам себя, что форма завитка и есть его узор. Совершенная, неразрывная целостность Нитей, ни одна из которых физически не может существовать без другой. Избыток Разума ведет к хаосу, в котором каждый элемент борется против другого, приводя к гибели – основа боевой магии Ассадена. Избыток Пустоты несет порядок абсолютный, без импульса и без движения – сама смерть, неотвратимо заполняющая коконы магов. Не потому, что черные Нити есть эта смерть, а потому, что там, где нет места Разуму, и Пустоте нет места. Нет возможности для рождения направленной энергии.

Я слушал Анха с широко открытыми глазами, полными невероятного восторга. Мастер, даже не сдерживая ироничной усмешки, уточнил, нужно ли мне время, чтобы обдумать услышанное. Я коротко качнул головой, очень-очень широко улыбаясь. В версию Анха я поверил целиком и полностью в тот же самый миг, с невероятной радостью осознавая, что это все было не зря. Что я принял самое верное на свете решение, отдав Пустоту в его руки. И что я сам – самый счастливый человек во всем мироздании, потому что могу учиться сейчас у Великого Мастера. Все, что он говорил, было прекрасно настолько, что я не мог бы выразить этого ни одним доступным человеку способом. А еще я больше не испытывал ни капли сомнений по поводу того, стоило ли говорить о ней миру – стоило, полностью. Вот именно так, с контролем и бережно, понимая всю силу того, что сосредоточено в руках у мейедена. Так же, как следовало знать о Разуме, полностью отдавая себе отчет в том, насколько опасен может быть ассаден.

– Когда ты знаешь Пустоту такой, аккари, – с ироничной улыбкой произнес Анха, – как думаешь, стоит ли ее плести?

Дар Мейет. Дар направлять энергию жизни. Усиливать или ослаблять. Успокаивать или разгонять. Дар поддерживать и менять баланс ткани мироздания.

– Да, севойо. – Я продолжал бесконечно восторженно улыбаться.

– Она все еще может быть оружием, – спокойно напомнил Анха, – невероятно опасным оружием. В том числе и в руках элледа. В руках любого мейедена.

– Ты говорил, севойо, что, когда она здесь, есть правила, за нарушение которых мы можем спросить. – Я вздохнул, стараясь успокоиться, потому что мастера, кажется, начинали несколько смущать мои эмоции. – Значит, именно здесь она в безопасности, правильно? Маги Элледа не позволят себе угрожать ткани мироздания, они эти правила точно знают и забыть не могут.

– Спрашивать будешь ты, аккари Найт. – Анха чуть склонил голову вбок, внимательно меня изучая.

Я на секунду прикрыл глаза. Теперь в свете всего, что я услышал от учителя, использовать Пустоту для убийства казалось еще более неправильным, чем раньше. Когда для меня черные Нити были просто опасностью и могущественным оружием, способным разрушить собой не только жизнь, но и сам мир, не касаться их было легко и просто, как бы на самом деле они ни манили и ни звали любого из нас. Теперь, когда я осознал, чем на самом деле являлся дар Мейет, необходимость уничтожать с его помощью стала еще страшнее и тяжелее прежнего… Я знал, что делать это придется. Знал, что это – неизбежное зло в условиях всего, что происходит на Востоке. В условиях людей, которые могли причинить вред и разрушения невероятных масштабов, даже с пятью Нитями, не говоря уже о Пустоте.

«Личные интересы не должны стоять выше интересов Дома».

Я не задавался вопросом, насколько доверяю Элледу. Я верил ему безоговорочно, ровно так же, как Анха. И был предан, своему Дому и своему Великому Мастеру.

«Я еще поспорю с вейо Рицико о том, кого именно следует считать вернейшим из твоих мастеров. Когда придет время».

– Значит, я точно должен знать, что требуется делать, севойо Анха, – без особых сомнений произнес я.

Думаю, это прозвучало не настолько твердо и решительно, насколько мне бы хотелось. Но мастер, в конце концов, чувствует мои эмоции. И то, что он уловил, заставило, видимо, Анха коротко, довольно улыбнуться.

Сразу же после встречи с учителем я, не скрывая нетерпения, полетел к Шаану. Вломившись в его комнату, ассадена я не нашел. Отметив, что наши жилища совершенно одинаковые на первый взгляд, я с затаенной усмешкой оглядел огромное количество тренировочного оружия, аккуратную горку трактатов о магии на столе и просто неимоверное множество исписанных мелким почерком листов, где Шаан размышлял о своей части ткани мироздания. После чего уселся на стул, решив дождаться его возвращения. Мне срочно требовалось поделиться полученными знаниями. И раз уж наши Нити связаны настолько неразрывно, а учитель у нас и вовсе один, выбор был абсолютно очевиден.

– Как дела, Найт? – насмешливо спросил Шаан, еще только открыв дверь и точно пока меня не разглядев.

Я прождал его с полчаса, все это время наблюдая Нити, а точнее – бесконечный танец Разума и Пустоты.

– Где тебя носит? – весело уточнил я. – Уже давно не обед.

– Тренировался с Саару и Рут. – Ассаден смерил меня взглядом и усмехнулся. – Ты быстро научился врываться в помещение без хозяина, смотрю.

– Я понял, что у вас так заведено, и не смею оспаривать правил, – заявил я и насмешливо уточнил: – Рут? Не Рутта?

– Это только при ней, – с несколько злорадной улыбкой ответил Шаан. – Она слишком забавно злится.

– То есть, все-таки злится? – Я приподнял бровь.

– Гораздо меньше, чем пытается показать, – хмыкнул ассаден. – По поводу чего твой собственный бешеный восторг?

– Ты в эмоциях сейчас читаешь или по лицу видишь? – на всякий случай уточнил я.

– Одновременно. – Шаан уселся на кровать и приготовился слушать.

Я подробно рассказал все, что узнал от Анха, с огромным наслаждением замечая попутно совершенно тот же бешеный восторг ассадена. В то же мгновение, когда я замолчал, Шаан потребовал продемонстрировать ему Пустоту и вообще все, о чем я сообщил. Я без капли сомнений объяснил, как увидеть дар Мейет, после чего с невероятной радостью наблюдал, как он всматривается в Нити, которые ему открылись, и очень счастливо при этом улыбается. Теперь, когда были правила и была школа, я уже не настолько переживал по поводу того, чтобы делиться Пустотой с посторонними. Да и, к тому же, Шаан, во-первых, посторонним не был совершенно – он был таким же элледом, как и я сам, а во-вторых, уж сыну Анха я мог доверять не меньше, уверен, чем самому мастеру.

Следующие пару часов до ужина мы провели, обсуждая наши Нити и выдвигая собственные идеи обо всем происходящем. В основном, конечно, идеи эти создавал сам Шаан – он куда лучше меня разбирался и в ткани мироздания, и в ее плетениях. Я же просто поддерживал разговор и развивал уже возникшую мысль с точки зрения того, что знал о собственных Нитях, и того, что услышал от мастера. Попутно с неким затаенным удовольствием отмечая, что приблизительно вот так и работают Разум и Пустота. Эта деталь еще больше подняла мне настроение, что, естественно, не укрылось от Шаана. Он уточнил причины моего веселья и, выслушав ответ, сам очень радостно засмеялся. Я же был сейчас максимально счастлив и совершенно не собирался этого скрывать, абсолютно безразличный к тому, может ассаден чуять мои эмоции или нет.

– Шаан, ты не видел Найта? – Тин ворвалась в комнату без стука, после чего, заметив меня, приподняла бровь и коротко резюмировала: – А.

– Что случилось, Тин? – уточнил я, с улыбкой ее рассматривая.

– Я уже полчаса пытаюсь до тебя достучаться и напомнить про ужин, – пояснила девчонка.

– А сюда не могла Нити сплести? – Я покосился на Шаана, который сейчас ну очень довольно улыбнулся.

– В мою комнату нельзя сплести Нити, – насмешливо заметил ассаден, – ни чтобы говорить, ни чтобы слушать. Такова была воля Великого Мастера, правда, Тин?

Тинэко коротко тряхнула головой и закатила глаза.

– А эта воля распространяется только на одного его старшего ученика? – невзначай поинтересовался я, приподняв бровь.

– По-хорошему, должна бы на обоих, – иронично хмыкнул Шаан.

– Это же просто удобней. – Дернула плечом Тин и смерила нас довольным взглядом, в который очень пыталась добавить теперь немного возмущения.

– Не когда не можешь ответить, – весело напомнил ассаден.

– И не когда понятия не имеешь о присутствии дополнительных слушателей, будущий мастер Хэддена, – ехидно добавил я.