Чтение онлайн

– Значит, Бладер затевает новую Игру, - задумчиво произнесла она – да еще и не в одиночку. Я должна узнать с кем именно этот хитрец вошел в союз, и чего он добивается. А потом – остерегайся, Бладер, я иду… 

Она улыбнулась и стала выбирать для Халчала новую добычу. Сейчас ей как никогда требовались новые способности.

Изредка Дети Ночи устраивают приёмы для бывших союзников, или нейтрально настроенных к ним. Игра ведется и на этих приемах, правда на них никто и никогда не опускается до физической или магической атаки. Нет. Это время для тонкой, политической Игры, для создания новых союзов или обновления старых. Для плетения новых интриг и торговли информацией. Каждое слово здесь, зачастую, имеет даже не два и не три, а пять или десять смыслов. Это Игра умов, а не грубой силы. И даже невинная фраза о самочувствии может означать всё что угодно, вплоть до жесточайшего оскорбления. 

Здесь надо понимать, что и кому как можно сказать, а зачастую и просто промолчать, ибо молчание здесь может поведать куда больше чем вся остальная беседа за всю ночь. 

Бониард готовился к приему, и этим было сказано всё. Пугливый корм уже разделывался и клался на сохранение, исходя из предпочтений приглашенных, а для особых гурманов питающихся эмоциями и чувствами стояли магические уловители, которые не позволяли этим эфемерным субстанциям расходоваться впустую. Вообще Бониард был крайне бережливым и рачительным хозяином, и терпеть не мог расходовать ресурсы на ненужные вещи. Те, кто видели его еще до Становления, говорили между собой, что эта черта осталась у него еще с той поры, когда он был простым кормом. На это Бониард просто отмалчивался. Как и все Дети Ночи, он не помнил своей жизни до Становления. 

– Хозяин, ваши кости – отвлек его от раздумий подошедший слуга. 

– Положи их на стол. И подай щипцы и ложку, я что по твоему должен есть руками? 

– Простите, Хозяин, я не знаю. Я здесь новый. 

– Давно? 

– Первый цикл. Вы откушали вчера своего старого Зендика, после того, как он умер от остановки сердца. 

– Ладно, на первый раз прощаю. Столовый прибор лежит там, – указал Бониард – и хватит трястись. Я не ем своих слуг, по крайней мере, до тех пор, пока они не умрут своей смертью. Если они конечно достаточно расторопны, чтобы умереть совей смертью. Знаю я вас, остолопов… Нарассказываете друг другу сказок обо мне и трясетесь потом от страха, а мне приходится потом ваши бредни выслушивать и опровергать. 

Это была истинная правда. Бониард терпеть не мог убивать ради пищи. В конце концов, люди умирают и сами, и нет ничего такого в том, чтобы питаться с тех, кому уже это без разницы. А еда Бониарда требовала смерти как обязательного условия, поскольку он питался исключительно костным мозгом, который у живого взять было сложнее, да и слишком много шума люди начинали поднимать. 

Усевшись за стол Бониард быстро, но аккуратно надломил кость щипцами и принялся выгребать костный мозг на тарелку, несмотря на то, что ему хотелось взять кость в руки и вытрясти, высосать её содержимое. Слишком уж хорошо он запомнил отвращение на лице Рески, когда сделал так в последний раз. Тогда пришлось извиняться, и оправдываться, а это всегда дорогого стоит. 

– Что сейчас делают? – поинтересовался он у слуги. 

Слуга сглотнул, и ответил: 

– Вытаскивают печень и прочие внутренности из Алада, хозяин. 

– Из мертвого или живого? 

– Живого, хозяин. 

– Надеюсь, его это ужасало не меньше чем тебя. Наймер любит ужас погуще. Да и Ливерен предпочтет печень без цирроза…

– Хозяин, могу я попросить вас? 

– М-м-м? 

– Не говорите при мне об этих ужасах. 

Бониард усмехнулся. 

– Ты же портишь мне аппетит, называя имена тех, кого собираются готовить. А меня они, поверь, интересуют не больше чем тебя то, что с ними делают. Да и вообще, с чего вдруг я должен удовлетворять твою просьбу, когда ты всего первый цикл здесь работаешь. Вот поработаешь столько, сколько работал этот… Как его… Вчерашний ужин. Тогда и обращайся с просьбами. 

Слуга кивнул и отвернулся. 

Неожиданно, перед Бониардом заклубилось небольшое облако, и он моментально выдвинул магический щит. 

– Приветствую тебя, Бониард – раздался из облака голос Старшего. 

Бониард обреченно вздохнул, жестом отослал слугу и снял щит. Расходовать силы впустую ему претило, и, к тому же, он прекрасно понимал, что если Старший захотел бы его убить прямо сейчас – щит не помог бы. Уж это он знал наверняка, с тех пор как в период благоденствия его корма, когда он остался практически без пищи, предпринял вылазку вместе со своими слугами на территорию кладбищ Старшего. 

– Слушаю. 

– Невежливо было бы с твоей стороны забыть про своих соседей, и не пригласить их к себе. 

Бониард поморщился. Звать Старшего и Младшего ему не хотелось по целому ряду причин, одной из которых были их личные дрязги, но не меньшей причиной было и то, что как радушный хозяин он должен был предоставить им угощение, а извлекать душу он хотя и умел, но это бы окончательно опустошило его на ближайший месяц. 

– Я не думал, что вы согласитесь. 

– Мы согласимся. Более того, мы прибудем вовремя. 

Бониард задумался. Обещание прибыть вовремя услышанное от Старшего было сигналом того, что ему что-то нужно. К тому же, он сказал не я, а мы, а это значило, что прибудет и Младший. Пускать их обоих на свою территорию не хотелось, но видимо придётся, так как отказ будет значить обиду крайне высокой степени для них обоих, а такая обида могла бы стать гарантией его уничтожения впоследствии. 

– Хорошо, я буду вас ждать – вздохнул Бониард. 

– На нас можешь не готовить – произнес Старший – я же знаю, как ты этого не любишь. 

Глаза Бониарда резко распахнулись в тот момент, когда облако рассеялось. Ни одно Дитя Ночи не откажется от дармовой еды, и это было непреложным правилом. Неужели они оба полностью насытились? Зачем? Куда им столько силы? Они вступают в Игру? Против кого? Вдвоем или будут искать союзников? Конечно, будут, иначе, зачем напрашиваться на прием, при этом даже отказываясь от еды. Но кто будет мишенью в Игре братьев? С кем эти двое не смогут справиться, будучи в полной силе? Против кого им могут потребоваться союзники? Новых альянсов в последнее время не заключалось, в этом Бониард был уверен, а со старыми - они справились бы и вдвоем, если бы возникла необходимость. 

Бониард чувствовал возбуждение и нетерпение, желая поскорее начать прием и выяснить ответы на свои вопросы. 

Игра началась вновь.

Все приемы устраиваемые Детьми Ночи в чем-то похожи друг на друга. Приглашенные собираются, и хозяин приема приветствует каждого из них, после чего провожает в особо обставленную залу. Это необязательное правило, но каждый прибывший старается следовать ему, и дарит хозяину что-либо. Это может быть безделушка, которая будет удовлетворять эстетическим пристрастиям хозяина приема, редкий вид угощения, или какой-нибудь магический предмет. После одаривания, хозяин радует гостей либо новой музыкой, либо каким-либо магическим действом, причем и то и другое может исходить как лично от него, так и от корма, живущего на его территории. Этому не придается особого значения, лишь бы оно действительно могло заинтересовать. Лишь после этого предлагается угощение, и начинаются танцы или любование заранее подготовленным представлением. Однако, Игра идет с того момента, как гость переступает порог дома. 

– Милая Реска, как я рад приветствовать вас в своих скромных владениях. 

Вошедшая Реска мысленно улыбнулась. Фраза была выстроена таким образом, будто Бониард прямо от входа просил её об альянсе. Поиграем. 

– Прямо уж таких и скромных. Много ли собралось гостей? 

Бониард почувствовал неуверенность. Если его старый, испытанный союзник откажется от помощи ему… Куда же катится этот мир, и что в нем перевернулось с ног на голову? 

– Вы ранняя пташка, и вам несомненно я смогу уделить максимум внимания.