Чтение онлайн

Столичные улицы, не такие просторные, как в Кумшу, но какие-то гораздо более уютные и чистые, так и стелились под ноги. Риддин не часто бывал в столице Вилары, но она успела ему полюбиться. Старинные дома с фасадами украшенными лепниной и четырехскатными крышами. Деревья, заботливо окруженные ажурными затейливыми коваными заборчиками. Мостовые, по некоторым из которых тянулись узоры из разноцветного камня. Неожиданно выпрыгивающие из мешанины домов небольшие площади, иногда с изображением кого-нибудь из богов, выточенным из камня или дерева. У ворот это Шарга, бог торговли и удачных путешествий, а иногда и резные фигурки, грубо изображающие собаку, — дань Псу Дорог. Ближе к центру, к домам знатных родов и императорскому замку, чаще встречались наиболее почитаемые у виларцев Ааншу, богиня земли, и Иртшат, бог солнца, или как его еще здесь называли, бог дневного неба. В центре же их храмы — роскошный с вызолоченной крышей и лазурными стенами, Иртшата и подземный — Ааншу. А вон в стороне виднеется безликое светло-серое здание, больше похожее на короб, — оно не пустует только тогда, когда кого-то хоронят, — храм Маргш, богини смерти.

Риддин миновал храмы, площадь перед императорским замком и направился туда, где, как он помнил, располагался дом посла.

В чреде богатых домов этот казался почти близнецом, построен по-виларски, так же украшен, но отчего-то сразу чувствовалось, что здесь живет чужеземец. Риддин вошел в небольшой садик, окружавший строение, и вежливо обратился к двум невозмутимым стражам у двери.

— Я хотел бы видеть господина посла.

Стражи, по виду соотечественники Риддина, одинаково усмехнулись.

— Посла он видеть хочет, — родная речь, которую Риддин не слышал уже много лет, звучала непривычно и странно. — Много тут всяких бродяг ходит.

Аднца эти нападки не смутили.

— Передайте ему, что его хочет видеть Дэргей Риддин.

Стражи еще посмеялись, а потом один из них отправился в дом, чтобы почти тут же выскочить и низко склониться перед Риддином.

— Проходите, прошу вас. Господин посол ждет.

Обычно в богатых домах гостей встречают слуги и препровождают к хозяину, сейчас же посол вышел сам. Замер на миг, вглядываясь в лицо пришедшего, потом склонился не менее низко, чем страж.

— Ваше высочество, наконец-то вы нашлись! Ваш брат будет безмерно рад!

Сначала миновал полдень, потом паутина сумерек окутала улицы. Ни Риддин, ни Сура не возвращались.

Огонек стоял у окна, разглядывая прохожих, он беспокоился, но старался не подавать виду, Мэйо и так как на иголках сидит.

Слуга принес обед, потом забрал поднос и пустую посуду.

Скучно. Тревожно. Пасмурно.

— Мэйо, пойдем прогуляемся.

— Риддин велел никуда не выходить, он ругаться будет, — возразил мальчик.

— А мы недалеко. Пройдемся по улице перед гостиным домом. Развеемся чуть-чуть.

Мэйо недолго колебался между послушанием и скукой.

— Хорошо, пошли.

Они предупредили хозяина гостиницы и окунулись в сутолоку столичной улицы. Впрочем, по сравнению с Кумшу, улицы были почти пустынными.

Огонек огляделся, отсюда, снаружи, улица уже не казалось такой интересной.

— Ну что? — потеребил его за рукав Мэйо. — Что будем делать?

— А пойдем посмотрим, что это там продают.

Лавчонка, в которую то и дело входили люди, находилась на другой стороне, обратно покупатели выходили с небольшими разноцветными свертками.

— Пойдем! — обрадовался мальчик.

Фонарщик, прислонив лестницу к столбу, зажигал фонари, люди шли по своим делам, все было тихо и спокойно. Но не успели Огонек с Мэйо пройти и половину пути, как из-за угла дома вылетел всадник на разгоряченном коне. Не успей оборотень отскочить, схватив Мэйо в охапку, лошадь их бы стоптала.

— Недоумок! — сгоряча бросил вслед всаднику Огонек, тот вдруг резко остановил коня, развернул.

— Что? Что ты сказал?!

Мэйо вздрогнул и прижался к Огоньку, разглядев лицо их обидчика — серая кожа, волосы, торчащие дыбом, и ярко-желтые глаза.

— Что слышал! — зло бросил Кау Ши. — Не умеешь ездить — верхом не садись!

Всадник легко спрыгнул с лошади, он был лишь немногим старше Огонька, но одет не в пример богаче.

— Сейчас ты ответишь за свои слова, ничтожный!

Вокруг начал собираться народ. Кто-то подзуживал обидчивого юнца, кто-то звал стражу.

Желтоглазый выхватил меч, Огонек отступил, заслоняя собой Мэйо, он был не вооружен. Юноша растерялся, такого он не ожидал. Можно было преобразиться и отлупить этого самоуверенного богатейчика. Но как воспримут это люди, не забьют ли они камнями появившееся вдруг из ниоткуда чудовище?

Разрешила все подоспевшая стража. Растолкав людей, они прошли к центру столпотворения.

— Что здесь происходит? — спросил рослый стражник в доспехах императорских цветов.

— Я Ришайд Балоог, — желтоглазый несколько успокоился. — Это ничтожество меня оскорбило!

Страж кивнул, обратившись к мальчишкам:

— Это и в самом деле так? Ты сказал оскорбительные слова человеку высокого рода?

— Он чуть не затоптал нас! — возмутился Огонек.

Устало вздохнув, страж сделал знак остальным.

— По закону, оскорбившего человека знатного рода ждет двадцать плетей. Взять его.

Он знал, что выдать себя, сказать, что он не менее знатного рода — навредить Чиа, ведь не зря же она отослала его братьев в отдаленный уголок Империи. Никто ничего не должен знать. А плети… Все быстро заживет. Огонек стиснул зубы, позволив себя схватить.

Мэйо сначала растерялся, а потом сообразил, что происходит.

— Стойте! Стойте! — кинулся он к стражникам. — Оставьте его! Он тоже знатного рода!

— Какого же? — усмехнулся один из стражников.

— Он Каеш!

Огонек повесил голову.

— Это правда? — его встряхнули.

Солгать? Или признаться, раз уж Мэйо выдал? Хотелось сделать второе, но оборотень упрямо молчал.

Вдруг из толпы вынырнул какой-то старичок, невзрачный, однако на его шее красовался знак императорского служащего, принадлежащего к замку. Тряся бородой, заплетенной в тонкую косицу, заглядывая снизу вверх главному среди стражников, старичок сказал:

— То, что говорит мальчик, правда. Я имел дело с этим кланом, я могу подтвердить. Юноша действительно Каеш.

Стражник с сомнением посмотрел на старика, на знак смотрителя свечей в императорских покоях, и кивнул.

— Хорошо. Отпустите его. Господа, тогда вам придется разобраться самим с тем, кто кого оскорбил.

Стражники развернулись и ушли, толпа тоже изрядно поредела, да и самые любопытные вскоре поспешили по своим делам, не желая ввязываться в разборки кланов.

Балоог подошел и положил Огоньку руку на плечо.