Чтение онлайн

Леван ощутил, как в груди закипает злоба. Он хорошо знал это ощущение, когда красные жаркие волны заливают мозг, в глазах темнеет и хочется бить, крушить и терзать… Еще немного, и он бросился бы на атамана, не задумываясь, что там у толстяка под столом и что за пистолет держит Сана. Леван повел шеей, будто воротник вдруг стал тесен… и тут его взгляд упал на окно. Рама с ползуньими шкурами была отворена — и Леван увидел, как сквозь проем с ночного черного неба на него пялится полная луна, круглая, красноватая, как… как глаз страха. Занимающийся в груди пожар мгновенно потух, Леван взял себя в руки. Злоба пропала, сгинула — ее прогнал страх.

Пистолет… подумаешь, «беретта», которую к тому же он просто отобрал у сопливой девчонки на прииске. Да мутант с ней, с «береттой»!.. Или нет, не так. Леван уже знал, как он поступит. «Беретта» будет принадлежать ему. Она и сейчас его, Левана. Мархад зря так поступил, и пистолетом ему владеть недолго. Да, Леван знал, что будет дальше. Он, как всегда, выйдет победителем, порвет, растопчет и перестреляет всех, кто мешает. И возьмет себе все, что захочет: оружие, бабу, монеты… Но не сразу, нет. Медленно и постепенно. Пусть только страх отпустит, пусть не глядит на Левана красноватым глазом из темноты.

— Конечно, стреляй, Мархад, — выдавил он из себя, стараясь больше не глядеть в окно. — Это хороший пистолет. Ты будешь из него метко попадать. — Леван постарался подстроиться под Мархадову манеру говорить. Вроде получилось.

— Вот и славно, вот и д о бро, — заулыбался атаман. Под столом тихо щелкнул металл, и показалась вторая рука Мархада. Он поднял ладони в приветственном жесте, улыбаясь в бороду. — Я тебе тоже пистолет подарю, очень хороший! Мархаду для друзей ничего не жалко! У Мархада много друзей! А теперь выпьем за дружбу. Наливай, Сана, девочка! Наливай, сладкая!

Сана поправила красный платок и взялась за бутыль. Молчаливые прислужницы приволокли новые блюда — с вареной кукурузой, с подвальными грибами-слизневиками, с пирогами. Появились еще бутылки. Леван заставил себя расслабиться, махнул полстакана браги и сморщился. Вот что-что, а выпивка у Мархада была добрая. Леван ел, пил, поглядывал на сотрапезников. Он обратил внимание на разницу во внешности бандитов. Несколько человек были брюнетами, чем-то напоминающими атамана. Может, родня? Большинство же — обычные парни и мужики. Почему чернявых не было в мотофургоне, который посылали на разведку? Мархад своих бережет, остальных под копья дикарей гоняет. Теперь Леван по-другому видел происходящее за столом. Взгляды, слова — всё приобрело иное значение, во всем чудился тайный смысл.

Вот парнишка, который вместе с Ляковом первым пришел знакомиться, схватил грудастую деваху, которая принесла блюдо жареных пылевых вьюнов. Она, смеясь, хлопнула молодого по рукам, вывернулась, а вскоре очутилась на коленях чернявого бандита постарше и теперь отбивалась разве что для вида. Леван потом несколько раз поглядывал на парня — тот не спускал глаз с молодки. Или вот почему Ляков такой мрачный? По дороге он держался совсем иначе…

Мархад уже целовался взасос с Саной, пьяный Дуля пытался затянуть песню, веселье дошло до крайней точки. Леван напряженно размышлял. Решение он принял, а теперь обдумывал детали. И избегал глядеть в окно — откуда ночь пялилась на него круглым красным глазом страха.

Пьяные бандиты стали покидать стол — кто в одиночку, кто с женщиной. Леван решил, что пора передохнуть. Он оглянулся на Снулого. Тот ссутулился над миской со снедью и вяло жевал. Перехватил взгляд вожака и уставился выжидающе.

— Снулый, ты…

— Что, прямо сейчас? — тихо спросил молчун, выразительно сжимая кулак.

Леван едва не вздрогнул, — Снулый что, мысли его прочел, что ли? — перевел дух и ответил:

— Сейчас не выйдет. Перед рассветом. Постарайся разузнать, где Мархад ночует.

— На втором этаже.

Леван снова оглянулся. Никто на них со Снулым не смотрел. Дуля уже задремал, уткнув рожу в сложенные ладони. На этого надежды маловато. Тут к Левану обратился Ляков:

— На боковую думаешь? Идем, провожу. Молодые веселятся, а мне уже неохота.

Растолкали Дулю. Тот очумело заозирался, уставился в окно, увидел красный глаз луны и поежился. Потом стал усиленно тереть глаза кулаками. Леван обернулся — не следит ли за ним атаман? Мархад не следил — Сана устроилась у него на коленях, и они не отвлекались на сотрапезников, занятые друг другом.

Ляков вывел новичков из зала, указал коридор:

— Вон там комнаты для нашего брата. Есть пустые, но внутри все хламом завалено, а еще одна как раз нынче освободилась. Та, в которой Чувяк жил, он водил мотоциклетку. Хотите, там и обоснуйтесь.

— А что на втором этаже? Там вроде тоже жилье можно устроить?

— Без тебя устроили, — вздохнул Ляков. — Мархад со своими наверху живет, наших туда не любят пускать вовсе.

— С этими, чернявыми? — спросил Леван.

— Ну да. Земляки, то да сё. Откуда-то с востока Мархад с ними пришел. Другие говорят, с южного края Донной пустыни. Оттуда с караваном до Корабля, а после сговорился с кем-то из местных торговцев, чтобы их на эту сторону переправили. Да тех же торговцев по пути порешили, с того и начал Мархад. А может, не так всё было, не знаю. Я к клану позже пристал, сам не видел, а рассказывают разное.

— Мархад земляков рядом держит, а с кочевыми биться — это вам, значит?

Ляков отвечать не стал, но лицом помрачнел. Показал комнату погибшего Чувяка, с тем и распрощались.

Когда он ушел, Снулый изрек:

— Хорошо, что ты решил не сразу, не теперь. Ночью мне муторно, особенно когда луна в окно смотрит.

— А, луна — это точно! Будто глаз зыркает! — подхватил Дуля. — А чего не сейчас-то? Вы о чем толкуете? Ты о чем толкуешь, Снулый?

Леван решился — все равно без Дули не обойтись. Будь возможность, провернул бы все вдвоем с молчуном, но помощь необходима.

— Ладно, Дуля, слушай да помалкивай. Значит, дело такое. Все здесь вроде бы хорошо, кроме одного. Не будет нам ни покоя, ни добычи, потому что Мархад одних только своих земляков привечает, заметил?

— Так конечно же! Как не заметить? — мгновенно затарахтел Дуля. — Я сразу просек, что дело тут неладно…

— Я сказал: молчи и слушай, — перебил болтуна Леван. — Рот на замок. Слушай и запоминай…

Когда он закончил объяснения, Дуля замер с открытым ртом. По его удивленному лицу бродили тени. Огонь в жировом светильнике, которым снабдил новоселов Ляков, дрожал, будто тоже испугался слов Левана. Один только Снулый оставался таким же, как обычно, то есть полностью соответствующим прозвищу. Он взял старое одеяло, такое ветхое, что на него никто не позарился, когда растаскивали имущество покойного Чувяка, подошел к окну и завесил проем.