Чтение онлайн

— Вот гад! — с чувством произнесла Йоля. — «Беретту» у меня отнял, мутантская задница.

— Может, он твари этой вашей попался? — предположил Шарпан. — До сих пор Леван верным человеком был, нигде не подвел меня. Митяй, слышь? Пусть Левана ищут. А кто еще с ним?

Этот вопрос был уже к Йоле, но она приисковых охранников в лицо не знала, а теперь, когда над мертвецами потрудились шакалы и катраны, их никто не смог бы опознать. Киря сказал, что сбежали трое, а кто именно, он не успел заметить.

Потом Шарпан, прихватив Йолю и Митяя, отправился смотреть на ночной страх. Сендер покатил вдоль подсохшего черного следа, Митяй нервничал и не убирал ладони с рукояти револьвера.

Тварь валялась там же, ничего не изменилось, разве что чензир схватился крепче. Шарпан сопел и ругался вполголоса, шагая вокруг растекшейся черной лужи. Остановился перед мордой, влипшей в ком черной грязи, и долго разглядывал.

— Вот ведь, — буркнул он наконец, — и откуда это гадство выползло только? И почему именно к моему прииску?.. Сколько убытков, сколько убытков! Кто мне все возместит, а? Эта дохлятина, что ли?

— И «беретту» мою Леван увел, — поддакнула Йоля.

— Ты еще со своей «береттой»! — вдруг вызверился Шарпан. — Я о большом убытке толкую, поняла, замарашка? Весь прииск разорен, рабы передохли, охрана перебита, печь сломана! А ты…

— А мне моя «беретта» дороже твоего прииска, дядька! — огрызнулась Йоля. — Ее мне знаешь кто подарил? Самый лучший человек во всей Пустоши…

Шарпан закашлялся, потом харкнул и сердито плюнул. Плевок угодил на рыло распластанной в грязи твари, и тут гигантская туша, до сих пор неподвижная, вздрогнула, пасть приоткрылась, слепые бельма осветились изнутри красным. Шарпан взвизгнул по-бабьи и бросился бежать. Верзила Митяй тоже помчался прочь. Они бежали не разбирая дороги, мимо сендера с обалдевшим водителем — куда-то в степь.

Йоля задумчиво посмотрела им вслед, почесала кончик носа, с которого опять сползала шкура — обгорел нос, пока на крыше торчала — и поплелась к сендеру. Побегают дядьки и все равно туда же придут.

Вернулся Шарпан, уже совсем успокоившись. По пути отдавал Митяю приказы:

— Отправишь Бурьяна на грузовике, пусть по рынкам поглядит, рабов накупит. Денег я дам. Другая беда: где толковых рабочих найти? Чтоб чензир варить умели. И еще: вот кого старшим на прииске поставить?.. Нет такого среди наших.

Взгляд Шарпана упал на Йолю, которая устроилась в тени — села, прислонилась к колесу сендера и дремала.

— Вот девка, а, Митяй? Леван сбег, охрану побили всю… а она прииск отстояла! Вот такого бы мужика найти, я бы ему здешнее хозяйство доверил.

— Я не возьмусь, дядька, — буркнула услышавшая его Йоля. — Не по мне работа — невольников гонять.

— А тебе никто не доверит. Ты бы, может, и управилась, да слушать тебя серьезные люди не станут. Видимости в тебе нет, выглядишь, как сопля.

На эти слова Йоля обиделась и уже совсем собралась сказать, что сам дядька Шарпан не на соплю даже похож, а на что похуже, но тут хозяин заговорил иначе. Похвалил ее и спросил, какую награду она себе желает. Он, Шарпан, таких дел, какое она провернула, без награды не оставляет. При этом дядька косился на черное пятно чензира и на страх, влипший посередине. Похоже было, что щедрость Шарпана происходит от испуга.

— Мотоциклетку дай, — тут же потребовала девушка, — поеду Левана твоего искать. Мне «беретту» вернуть нужно.

— Ты видал, а, Митяй? — Шарпан хоть и был сильно раздосадован убытками, не смог не улыбнуться. — Она Левана ловить собралась. Он троих таких, как ты, Йолька, одной рукой в узел завяжет.

— Одной левой, — подтвердил Митяй. — А правой при том собственную задницу чесать будет.

— Брось эту затею, в общем. Если Леван, мутанта ему в глотку, где попадется, я позабочусь, чтобы тебе имущество возвратили. Выбирай другую награду.

— Ты сам спросил, я ответила. Если беглых сейчас не нагнать, они могут далеко укатить или спрячутся где. А мне нужно…

Благодушная улыбка Шарпана погасла:

— Мотоциклетку мне не жалко, но я ж о тебе думаю. Пропадешь ведь!

— А по-моему, тебе мотоциклетки жалко.

— Тьфу, вот колючая девка! — Шарпан от избытка чувств притопнул и ткнул Митяя локтем. — Будет тебе мотоциклетка. Заслужила, мутанта тебе в… гм.

Потом хозяин перевел дух, оглянулся на черную лужу с присохшим страхом и уже совсем спокойно обратился к начальнику охраны:

— Слушай, Митяй, а как по-твоему, что, если с этой мутантины шкуру содрать и в Харьков оружейникам продать, а? Хватит на мотоциклетку?

— А на кой шкура харьковским? — удивился Митяй.

— Куртки шить, — встряла Йоля. Мысль Шарпана показалась ей дельной. — А ты сечешь, дядька! Шкура эта даже получше, чем панцирные пластины. И это моя добыча, между прочим.

Митяй подумал маленько и вынес приговор:

— Если шкуру толково загнать, то и на две справных мотоциклетки хватит, а то и больше.

— Шкуру мне, мотоциклетку тебе, — решил Шарпан. — По рукам, мелкая?

— По рукам, толстый.

На прииске Шарпан решил никого не оставлять — охранять там нечего, все развалено и переломано, рабочих он привезет позже. Йоля ехала с хозяином на заднем сиденье сендера, помалкивала и слушала. Шарпан рассуждал вслух, какой убыток ему вышел и как быстрей снова запустить производство. О том, чтобы отрядить погоню за сбежавшими охранниками, ни слова не сказал. Стало быть, верно она решила: сама поймает предателя и «беретту» вернет. Иначе не видать ей единственной памяти о самом лучшем человеке во всей Пустоши. Он ей оружие доверил, а она что? Не уберегла! Дорогой подарок от дорогого человека…

Главное теперь — не отставать от дядьки Шарпана, пока мотоциклетку не выдаст. А то ведь и передумать может. Одно дело — когда своими глазами видишь тварь издыхающую, но все равно пугающую до некроза, а совсем другое — когда пьешь пиво в собственном доме, в тепле, в уюте, и подсчитываешь убытки. Но в тот вечер, после возвращения, подступиться к дядьке Йоле так и не дали. Честно сказать, о ней попросту все забыли. Бойцы, сопровождавшие хозяина на прииск, едва их отпустили, заторопились в кнайпу — наперегонки рассказывать о ночном страхе и хлестать дармовое пиво, а уж наливали им исправно, за такой-то рассказ! Сам Шарпан с Митяем удалились совещаться, к ним в дом Йолю не пустили… В общем, осталась она одна, как сиротка у хозяйских дверей. Тут ее позвал Киря.