Чтение онлайн

–  Тормоза, судя по всему, тоже, - сухо отметил профессор Шеллерман, многозначительно оглядев своего пациента.

–  И тормоза, - кивнул в ответ Олесь, - и регулятор высоты. Меня в стратосферу занесло, думал, дуба дам.

–  Здорово, что ты вернулся, - тихо и задумчиво сказала Лина. Она взяла свою чашку и вертела ее в руках, упрямо глядя, как Майя и Марик вставляют в оконный проем новую раму со стеклами. У них получилось вполне прилично. Правда, в результате их совместной деятельности окошко вышло оригинальное: сама рама напоминала экран ЖК-монитора, а вместо стекол был цветной витраж с кельтским орнаментом.

Олесь поднялся, подошел к Лине и уселся рядом, так же глубокомысленно уставившись на помесь современных технологий и средневековых традиций, которая теперь играла роль окна.

–  Я сам рад, что вернулся, - помолчав, серьезно отозвался Олесь.
– Ты представляешь, там ничего нет. Ну, то есть вообще ничего!

–  Как так - ничего? А океан? Солнце, пальмы и все такое?
– Лина все так же упорно высматривала что-то за разноцветными стеклами.

–  Ну, океан, ну, солнце, - ее собеседник тоже смотрел в окно. Казалось, он просто не знает, что сказать. Видимо, поэтому и говорил без остановки.

–  Что я, океана никогда не видел? Вон, когда нас Леопердовна вместе со студентами на экскурсию за Полярный круг таскала, мы на этот Северный ледовитый океан так насмотрелись - я до сих пор воды боюсь!

–  Но этот-то теплый…

–  Ага, теплый! Там акулы водятся, знаешь, какие?! Самый климат им там… ни искупаться, ни позагорать. В песке всякая дрянь насекомая обитает, покусают так, что мама родная не узнает.

–  А ты говорил, ничего нет.

–  А вот издеваться не надо. Говорил и буду говорить - ничего там нет! Хорошего. Сама подумай - декабрь на дворе, Новый Год скоро, а у них лето! У них зимой всегда лето, так вот. А летом - зима. Правда, зима там одно название, зимой у них сезон дождей - и все! Ни снега, ни мороза. Представляешь? А еще у них еда жуткая. Даже картошки нет. Можно себе представить еду без картошки?

–  Наши предки как-то представляли. До Петра ведь картошки в России не было.

–  Это давно было. Теперь без картошки никуда. А эти новозеландцы придурочные вместо нее батат едят. Сладкий картофель!

–  Так, значит, есть у них картофель?

–  Я же говорю - сладкий! Вот если картошку с сахаром сварить, представляешь, что будет?

–  Ага. Пакость.

–  Вот-вот. Еще та пакость. Представляешь, каково там нормальному русскому человеку жить? Зимы нет, снега нет, картошки нет, водки нет…

–  Да? Они что, поголовно трезвенники, эти новозеландцы?
– Лина, досконально изучив окно, теперь придирчиво рассматривала свою опустевшую чашку.

–  Нет. Просто у них вместо нормальной водки пальмовое вино. Белая мутная гадость со вкусом "Баунти". А я все думал, почему это я "Баунти" терпеть не могу. Теперь понял. Потому что из него такую вот мерзопакость делают. Захочешь напиться до зеленых чертиков, и то не получится. Столько "Баунти" на грудь принять мне не под силу, после второй чашки тошнит. В общем, - Олесь покосился на свою задумчивую собеседницу и неловко поерзал на стуле, - я там жить не смог. Ничего нет. Совсем ничего. И тебя… нет.

Лина едва не упустила на пол свою многострадальную чашку и изумленно повернулась к Олесю:

–  Меня?

–  А кого же еще?
– сварливо отозвался тот, смущенно косясь на нее.
– Я с новозеландками общаться не в состоянии. Они все прибабахнутые, как одна. И не только они, - добавил он, неодобрительно покосившись на Ульяну, которая шушукалась с Нелли.
– Спросишь у них, который час, а они ржать начинают, как лошади. Или глазами стрелять во все стороны. Так и хочется каску надеть. С ними и поговорить не о чем. Не то что с тобой. Я по тебе скучал. Очень.

–  Я тоже скучала. Очень-очень, - Лина чувствовала, что совершенно по-дурацки улыбается и вот-вот захихикает, как последняя новозеландка. А еще она поняла, что просто не может больше молчать.
– Очень скучала. Потому что я тебя люблю. Тоже очень.

–  Да?
– Олесь казался удивленным, хотя и не слишком.
– Представляешь, я ведь тебя тоже люблю. И тоже очень. Надо же, какое странное совпадение!

–  И вовсе не совпадение!
– Лина счастливо улыбалась, глядя ему в глаза. Самые красивые на свете, лучше просто не бывает!
– Мы ведь совершенно разные, мы даже любим разных людей! Ты - меня, а я - тебя!

Они смеялись. Не глядя на окружающих, не размышляя над тем, что люди подумают… В конце концов, да кому какое дело, что они там подумают? Пусть думают, что хотят, нам-то что?! Однако окружающие не преминули высказать свое мнение вслух. Среди ошеломленного молчания отчетливо прозвучал голос Люды:

–  Ну, наконец-то!
– судя по всему, Люда явно была довольна тем, как развиваются события.

К ней присоединилась Майя:

–  Вы бы поцеловались, что ли, - она говорила спокойно и буднично, словно предложила коллегам выпить чаю, - давно пора.

Как ни странно, ее послушались. От такого обалденного зрелища народ разразился одобрительным свистом и аплодисментами. Главные действующие лица внезапно осознали, что обнимаются у всех на глазах. Переглянулись, рассмеялись, отпустили друг друга и с дурашливой церемонностью раскланялись.

–  И что ты в нем нашла?
– задумчиво поинтересовалась Майя, отхлебывая из чашки подостывшее лекарство.
– Балбес какой-то. Без подсказки не догадался даже любимую девушку поцеловать.

–  Да ладно тебе, - беззлобно огрызнулась счастливая Ангелина, держа Олеся за руку.
– Можно подумать, тот тип, который тебе нравится, прямо образец галантности!

–  Пожалуй, нет, - согласилась Майя, сморщив нос.
– Но вообще-то, согласись, профессор Шеллерман просто очаровашка. В душе. В глубине души. Где-то очень-очень глубоко.

"Академики" как по команде перестали оживленно переговариваться и уставились на нее. У Шеллермана натурально отвисла челюсть. Профессор МакДугл плотно сжала губы - она всерьез опасалась расхохотаться. Идея ее коллеги с "Болтуном", как еще именовалась "Находка для шпиона", Марион была не по душе, о чем она не преминула ему сказать, но Хьюго только отмахнулся. И вот теперь она с удовольствием наблюдала за тем, как он сам с треском провалился в яму, которую рыл другим.

–  Вы действительно замечательный человек, профессор, - "Болтун" в малых дозах раскрепощает не хуже алкоголя, так что Майя не смущалась совершенно.
– В том смысле, что Вас невозможно не заметить. Правда, зараза Вы редкостная, но тут уж ничего не поделаешь. И потом, это Вам даже идет. Жаль, что Вы скоро уезжаете, с Вами очень здорово ругаться.

–  Полагаю, Вы найдете, с кем побеседовать на повышенных тонах, - ошарашенный таким комплиментом профессор с трудом отыскал где-то свой дар речи.