Чтение онлайн

– Подумаешь, они знали! За рабынями в Кавдн езжайте, а я сама по себе! – Тэйрин говорила правду: пускай главой рода был ее старший брат, молодой граф Виастро, и он подписал брачный контракт, пускай родители выбрали супруга для дочери – против воли ее замуж бы не выдали. Она сама согласилась: жених всего на шесть лет старше, будущий герцог, говорят, что красив. Чего еще желать? Несмотря на капризный нрав, Тэйрин хотела удачно выйти замуж.

– Тэйрин, – Ллин снова положил руки ей на плечи, – это не шутка. Ты не можешь быть без нас. Подумай – и ты поймешь.

– Без отца и матери могу, без братьев – могу, а без вас – никак!

– Ты должна остаться с нами! – Мэлин эхом вторил брату.

– Да что вы заладили как ученые скворцы! «Остаться с вами» – кем, скажите на милость? Вы что, вдвоем на мне женитесь? Да у вас даже дома своего нет!

– Это не важно.

– Мы заберем тебя.

– Уедем отсюда.

– И где вы такую страну найдете, чтобы два мужа иметь можно было? Или вы меня на каминную полку поставите, любоваться? – Она выскользнула из-под рук кузена, взбила локоны на плечах.

Мэлин посмотрел на брата, Ллин медленно кивнул:

– Ты боишься поступить так, как желаешь. Они заставили тебя – отец, мать, брат.

– Старые глупые порядки: женщина обязательно должна выйти замуж.

– Ты можешь быть свободна, вместе с нами.

– Угу, принадлежать вам. Странная у вас свобода получается. Свобода ото всех! Слышал бы вас отец! – Возмутилась девушка.

– Им незачем знать.

– Мы просто уедем.

– Сегодня же.

– Хватит! И думать забудьте про эту чушь, если хотите, чтобы я писала вам из Квэ-Эро. Меня никто не заставляет – я сама согласилась и уж тем более не убегу от алтарей.

Тэйрин направилась к двери, но Ллин ухватил ее за руку и подтянул к себе, наклонился – девушка почувствовала свежий запах мяты, взял ее подбородок в ладони и осторожно, но непреклонно поднял ее лицо. Она прошептала почему-то шепотом:

– Пусти, – но он уже закрыл ее губы своими, прохладно-сладкими, словно поздние осенние яблоки, переждавшие на ветвях первый снег. Чьи-то руки касались ее шеи, сминали золотое кружево, путали волосы… а поцелуй, первый поцелуй в ее жизни, все продолжался и никак не получалось возмутиться, оттолкнуть настойчивые руки, оторваться от чужих губ. В ушах шумело, словно под водой, и стук в дверь показался неимоверно далеким, а голос старшего брата – чужим:

– Тэйрин! Тебя все ждут, – не дождавшись ответа, молодой граф Виастро толкнул дверь, намереваясь отвлечь Тэйрин от греха самолюбования. Вильен, разумеется, не поверил горничной, что ее госпожа решила провести последние минуты девичьей жизни в молитве и благочестивых размышлениях, но реальность превзошла все его ожидания. На какой-то миг граф потерял дар речи и, закашлявшись от возмущения, оторвал Ллина от Тэйрин, ухватив за пояс. Наконец, он смог выговорить:

– Вон отсюда! Оба! И благодарите богов… – Вильен махнул рукой – и так было понятно: сейчас не время для громкого скандала.

– Виль, ох, Виль, – Тэйрин заплакала, позабыв, что только что начернила ресницы. Сажа причудливыми разводами растеклась по нарумяненным щекам, и лицо девушки превратилось в доску для клеточного боя. Граф обернулся в поисках умывальника – в таком виде Тэйрин нельзя было выпустить из комнаты, и увидел, что близнецы и не подумали подчиниться. Они стояли у двери, держась за руки.

– Убирайтесь. Или я позову стражу. – Вильен заставил себя говорить спокойно.

– Не вмешивайся.

– Она пойдет с нами.

– Виль, они с ума сошли. Все время повторяют: «ты наша, ты принадлежишь нам». Я боюсь! – Всхлипывала Тэйрин.

– Уходи. – Повторил Ллин. Темно-синие глаза близнецов казались черными, зрачки слились с радужкой, а золотистая кожа словно светилась в полумраке. В голосе Ллина звучала такая убежденность, что Виль против воли сделал два шага к двери и только тогда остановился. На свою беду он был слишком зол, чтобы испугаться:

– Думаешь, я позволю вам увести мою сестру? Да вы душу Проклятому продали, раз такое задумали! Но Аред вам не поможет! – Он повернулся к близнецам, по привычке положил ладонь на пояс, забыв, что при нем нет даже кинжала.

– Ты без оружия.

– Мы сильнее.

– Уходи.

– Мы не хотим тебе зла.

Теперь Виль уже не сомневался – Ллин действительно светился ровным золотым светом, такое же золотое облако, но не столь яркое, окружало Мэлина. Впору было бежать и звать на помощь жрецов, но он не мог оставить сестру и вопреки проснувшемуся страху, упрямо шел навстречу близнецам. Небольшая девичья комната казалась бесконечной, каждый его шаг длился вечность, он словно пробирался сквозь каменную стену. Камень затвердевал, сдавил грудь, тесным ошейником обхватил горло, Вильен задыхался, но упорно шел вперед, не понимая, что стоит на месте.

Ллин вскинул руки – золотое облако сорвалось с его ладоней и окутало графа. Тэйрин попыталась закричать, но не смогла даже разжать зубы. Золотое сияние слепило глаза, она видела только темный силуэт в ослепительной оболочке: Виль застыл на середине движения и медленно, невыносимо медленно, опустился сначала на колени, а потом упал. Облако рассыпалось тысячью белых искр и исчезло.

Ллин с недоумением рассматривал свои ладони, Мэлин обнял брата за плечи. Тэйрин застыла у зеркала, пережитый ужас убил страх, она с равнодушием подумала: «Виль умер. Сейчас они заберут меня. Они продали душу Ареду. Или души? У них две души, или одна на двоих? А меня они отдадут Проклятому? Или я только для них?» – мысли медленно текли одна за другой, проснулась боль в распухших губах, но она по-прежнему не могла пошевелиться – не чувствовала ни ног, ни рук, и только услышав тревожный голос отца, смогла, наконец, закричать.

Комната заполнялась людьми: лекарь суетился над телом графа, жрец Эарнира сжимал в потных ладонях резной медальон из кости и выглядел так, словно ожидал обнаружить в сундуке с приданым Ареда собственной персоной. Стражники держали близнецов за руки, Вэрд Старнис в пятый раз спрашивал дочь, что произошло. Тэйрин казалось, что она отвечает, но губы шевелились, не произнося ни слова. Ллин, не обращая внимания на стражников, повторял негромко, словно для самого себя:

– Мы никому не желали зла.

Воздух в комнате молодого графа пропах тяжелым запахом: в плошках курилась освященная в семи храмах смола, лучшая защита от сглаза. Жена Вильена комкала в руках мокрый платок и судорожно всхлипывала, словно разучившись дышать. Жрец Эарнира нараспев читал молитву, не отводя взгляда от постели больного. Храмовый целитель, срочно вызванный из города, виновато разводил руками:

– Я ничего не могу сделать, ваша светлость, искусство исцеления бессильно перед черным колдовством. У графа сломан позвоночник, к счастью достаточно низко, чтобы выжить, но не думаю, что он когда-нибудь встанет. Если повезет – руки сохранят подвижность. Разве что, белые ведьмы… Но с этим придется подождать, сейчас он слишком слаб.