Чтение онлайн

Мэлин сидел на полу у его ног, нахмурившись. Они разговаривали без слов:

Золотое облако обволакивает ладонь, вопрос, непонимание.

Гнев. Огонь, на ладони проступает ожог.

Тело на полу, холод, смерть. Ощущение вины. Вопрос.

Горечь во рту, раздражение.

Отрицание вины, рыжий локон свивается в кольцо.

Он заговорил вслух, желая разбить тонкий лед тишины, сковавший воздух:

– Теперь она не выйдет замуж, траур. – Он не жалел Вильена, не беспокоился о его судьбе. Значение имел только брат, остальные люди, даже Тэйрин, всего лишь вещи – полезные и бесполезные. Молодой граф был бесполезной вещью, братья не собирались его ломать, но раз так случилось – ничего не поделаешь, сломанные вещи выбрасывают.

– Свадьба через год. Она уедет.

– За год многое может случиться.

Мэлин прижался щекой к ладони брата:

– Мы не хотели.

– Никто не поверит.

– Разве это важно?

– Нет. Но мы не сможем забрать Тэйрин. – Ллин указал на запертую дверь.

Мэлин с сомнением покачал головой:

– Она не захотела уйти с нами. Странно. – До сих пор близнецам не доводилось сталкиваться с открытым неповиновением, быть может потому, что в своей самодостаточности они ничего не требовали от окружающих.

– Мы не успели. Она бы согласилась. – Ллин коснулся своих губ, вспоминая поцелуй, Мэлин кивнул, разделив с братом воспоминание.

– Тэйрин глупая, но она наша.

Стоило, пожалуй, поговорить с ней раньше, а не в день помолвки, но братья как-то не задумывались, что девушка может отказаться бежать. А посвятить ее в подробности плана заранее – рискованно, еще проболтается служанке или матери. Несмотря на всю свою оторванность от реальности, близнецы понимали, что красть благородных девиц от алтарей – нехорошо, и готовили побег втайне.

Они собрали достаточно денег, чтобы добраться до Кавдна через земли варваров и Ландию, а оттуда – на Лунные Острова. Корабли империи давно уже не заплывали так далеко, а лунные эльфы, если верить старым летописям, охотно позволяли людям жить в своих поселениях. И уж кому-кому, а эльфам точно будет все равно, почему молодая девушка живет с двумя мужчинами.

Стражник нехотя посторонился – старый граф совсем от горя обезумел – без охраны в колдовское логово идет, даже жреца с собой не взял. Случись что, на кого графство останется? На семилетнего мальчишку-внука и женщин? Вот соседи-варвары обрадуются, сразу зачастят в гости, только успевай отмахиваться. Сам он и за дубовой дверью не чувствовал себя в безопасности, но приказ есть приказ – надо будет, и к Проклятому в пасть полезешь. Стражник затворил за господином дверь и торопливо зашептал молитву, кашляя от тяжелого аромата смолы, заполнившего коридоры замка.

Вэрд остановился на пороге – в комнате царил полумрак, закрытые ставни не пропускали солнечные лучи, свет проходил через частую решетку вверху окна и рассыпался пятнами по перламутровой поверхности изящного столика, не доставая до кресла, где устроились близнецы.

Он подошел поближе, один из братьев неторопливо встал, второй остался сидеть в кресле. Вэрд в который раз подивился причудам крови – казалось, что у этих юношей никогда не было отца, так они походили на свою мать. Та же золотистая кожа, не поддающаяся зимним холодам и промозглой осени, та же порывистость в движениях, чудом сочетающаяся с ловкостью, тот же отрешенный взгляд – вроде бы и смотрят на тебя, а не видят, слушают, а не слышат. Он молчал, не находил слов, не находил в себе сил обратиться к этим юношам, в одночасье ставшими из пусть странных, но членов семьи, чужими, нелюдями.

Ллин заговорил первым, так и не встав из кресла:

– Мы не хотели, чтобы так случилось, – и, резко вскинув голову, почти выкрикнул, – Вильен не должен был вмешиваться!

Вэрд с изумлением расслышал в голосе юноши обиду. Убийца обижен на жертву! Преступник всегда пытается переложить вину на обстоятельства: то деньги закончились, а дома дети малые, семеро за одну ложку хватаются, то трактирщик, мерзавец, вино разбавляет, пьется, как вода, и не заметишь, что пьян, то девица сама перед насильником подолом виляла. Но неужели близнецы настолько глупы, что надеются убедить отца, будто его сын сам виноват, что защищал свою сестру? А Ллин продолжал:

– Тэйрин не должна была кричать. – Так обиженно, растерянно, словно малыш, наступивший на замок из песка. Столько труда, а чуть-чуть дотронулся – и все рассыпалось.

«Дети, – подумал Вэрд, – бедные, злые дети». Сколько не повторяй себе, что они уже выросли, что дети не убивают чужих детей, эти здоровые, крепкие молодые люди – взъерошенные мальчишки во взрослых телах. Он вспомнил, как маленький Вильен, ударившись о стол, бил со всей силы кулачками по дубовой столешнице и плакал от боли, но злость не позволяла ему остановиться. Так и близнецы… вот только стол был дубовый, дереву все равно… а его сын умирает.

– Что же вы наделали, дети? – Гнев ушел, осталась усталая безнадежность. – Скоро здесь будут блюстители Хейнара, по закону я должен выдать вас им.

Хейнар, бог закона, покровительствовал судьям, а заодно, для упрощения делопроизводства – палачам. По традиции служители Хейнара расследовали преступления против воли Семерых и наказывали деяния, неугодные Творцу. Во времена Саломэ Святой блюстители обвиняли целые деревни, оправдывали считанных счастливчиков, чудом выдержавших пытки. С тех пор минуло много лет, и оставшиеся не у дел жрецы с тоской вспоминали золотые времена, изредка выбивая покаяние у сельских травниц. Такую добычу они не упустят – темные маги, дворяне, да еще и сыновья мятежника. Попробуй теперь возрази, что «Волею Семерых разделяются пути отцов и детей».

Но ведь и не выдать мальчишек невозможно. Сегодня они напали на Вильена, а что случится завтра? Кто попадется им под руку? Им ведь все равно, кого убивать – близнецы не знают ни любви, ни благодарности, ни стыда. Вэрд отдавал себе отчет, что не сможет остановить братьев, пожелай они, к примеру, убить его прямо на месте. Никакие стражники не помешают колдунам, мечи бессильны против темного волшебства. Блюстители, несмотря на свою жестокость, знали, что противопоставить магии, даже могущественный орден Дейкар всегда относился к слугам Хейнара с вежливой осторожностью.

Ллин все-таки поднялся, но так и не нашел мужества посмотреть старому графу в лицо. Близнецы жили в своем мире, не испытывая привязанности ни к кому, кроме друг друга, но приемный отец сумел заслужить ту малую толику уважения, которую они были способны оказать другому человеку. Почему, братья и сами не знали, но им в голову не приходило, что можно ослушаться Вэрда или оставить его слова без внимания.

– Мы не хотели, – снова повторил он, но теперь уже чуть виновато.

– Не хотели, тогда исправьте. Вы его ранили – вы и вылечите.