Чтение онлайн

— Ничего не спрашивай. Не знаю я. Ничего не знаю!

— Прости, Маш. — Подруга обняла меня. — Это всё ещё больная тема для тебя? А всё из-за этого урода Эдьки. Ты после того случая такая зажатая стала. Даже взглядов боишься. Зря тогда не написала на него заяву.

— Кому бы от этого легче стало? Мне? Он пьяный был. Зачем портить жизнь человеку?

— А то, что он тебе жизнь испортил, ничего? — возмутилась Наташка.

— Ага, а что бы я матери сказала? Правду? Что её дочь чуть не изнасиловали в день пятнадцатилетия? Да я бы потом ей в глаза смотреть не смогла.

— Машка, дурочка. Ты-то не причём! Никто бы тебя не винил!

— Ладно, хватит об этом. Не хочу вспоминать.

— И то верно. Что с этим делать будешь? — кивнула подруга на листочки.

— Я ему их предъявлю. Вот пусть попробует ещё хоть слово о приличиях мне сказать!

— Притормози, подруга. Ты хочешь поругаться с ним или объясниться?

— Поругаться! Это факт.

— Тяжёлый случай. Ну и чего ты добьёшься? Наорёте друг на друга, наговорите гадостей, и кому от этого будет лучше?

Я угрюмо молчала.

— Маш, хочешь совет? Не говори ему об этом. Будь умнее. Это будет твой козырь в крайнем случае.

— О чём ты говоришь? У нас ничего нет, и не будет. Посмотри на меня: кому я такая нужна?

— Не говори глупостей. Ты очень славная девчонка.

— Да-да. Очень славная! И девчонка, сразу видно. Мне об этом не устают напоминать. Вечно за ребёнка принимают.

— Ну так и хорошо. У мужчины такая девушка сразу вызывает желание заботиться и защищать. А фигурка у тебя очень ладная, аккуратная. Всё при тебе, не наговаривай на себя. Сама посмотри. — Подруга подвела меня к зеркалу в прихожей. — Тоненькая и стройная. Я тебе откровенно завидую. Есть можешь, что угодно и в любых количествах.

— Метр с кепкой. На всех снизу вверх смотрю.

— Во-первых, не такая уж ты и маленькая. А во-вторых, уж лучше снизу смотреть, некоторые себе парня из-за роста найти не могут, все ниже их оказываются. Каблуки можешь любые носить.

— Заморыш.

— Прекрати, Машка! При твоём росте худоба смотрится как хрупкость. Это высоких девок называют тощими, а к тебе этот термин не применим никак. Убедила?

— Ну, про волосы-то ты ничего не сможешь сказать.

— А что волосы? Хорошие, густые, а если тебе цвет не нравится, так кто мешает покраситься? И стрижку покороче, тебе пойдёт.

— А лицо? Совершенно невыразительное.

— Нормальное лицо. Славянские черты. А выразительность тебе эмоции придают. Ты же впечатлительная, всё близко к сердцу принимаешь, и отражается это на лице. А если накрасить нормально, вообще красавицей будешь. Думаешь, звёзды все поголовно красотки? Фигня! С них макияж смыть — такие страшилы, показывали как-то по телику передачу. Так что делаем вывод: ты очень привлекательная девушка!

— Хитра ты, Наташка! Все мои недостатки расписала как величайшие достоинства.

— Так и есть. А тем, кто говорит обратное, не верь. Они завидуют.

Я засмеялась:

— Вот за что я тебя люблю, это за твой оптимизм! Ты в любой ситуации найдёшь светлую сторону. Пошли на кухню, обе голодные, ты вообще с дороги, а я тебя гружу тут своими проблемами.

Вот чёрт! И зажевать нечего! Король со своими замашками и помешанностью на здоровом питании всё повыкидывал! Я предложила подруге пока чаю и фруктов, а сама взялась почистить картошку. А мясо разморозить ещё надо.

— Не суетись, — отозвалась та, копаясь в своих сумках. — У меня куча съестного, родственники нагрузили. Собирали, как в голодный край.

Наташка выставила на стол какие-то соленья, варенья, домашнюю колбасу. Всё упаковано, запаковано и перевязано верёвочками. Сердце заныло от тоски по дому и умершей бабушке.

Пока не сели за стол, я решила позвонить Ольге, смущённо объяснив Наташке, что ищу ей место жительства. Та улыбнулась и сказала, что и сама не хочет устраивать мне подлянку, отсвечивая здесь.

Ольга порадовала меня сообщением, что её соседки съезжают, и она готова принять Наташку к себе на постоянное жительство. Следом раздался звонок Таньки, которая, гордясь собственной изворотливостью, выпалила, что есть место в общаге. Хоть сейчас заезжай.

— Ну вот, а ты переживала. Где наша не пропадала?

— Куда пойдёшь? В общаге платить почти ничего не надо. Я и сама подумывала, не уйти ли к девчонкам, да мама категорически против. Говорит, хоть на последние деньги снимай квартиру, у меня на душе спокойнее будет. Кто-то ей порассказал, что сейчас в общагах делается: пьянство и разврат. Не переубедишь.

— Не, я лучше к Ольге. Одноклассница всё же, а в общаге я никого не знаю.

Мы перезвонили Ольге, сообщили об окончательном решении. Наташка сама поговорила с ней и сказала, что та предложила нам вместе приезжать на репетицию к ней в училище, а оттуда они поедут на квартиру.

Потом, скрепя сердце, я позвонила маме и скороговоркой выпалила, чтобы она передала Наташкиной матери, что всё в порядке, с Наташкой мы встретились, сидим, пьём чай. Сказать, что подруга у меня жить не будет, так сразу не решилась. Вообще не представляю, как эту ситуацию родителям можно объяснить. Тут надо хорошо подумать. А пока лучше им ничего не рассказывать. Спокойнее будут.

Я помогла подруге отобрать самые необходимые вещи, чтобы сегодня переночевать на новом месте, а завтра забрать всё остальное.

— Вот я завтра приеду и посмотрю на вас вместе, — хитро улыбнулась Наташка. — Рано утром не буду, чтобы не поднимать с постели. Во сколько вы встаёте?

Я задумалась:

— Ну, поздно мы точно не встаём. Каждый день дела. Дэн целыми днями пропадает где-то, по своим делам мотается.

— Так выходной же?

— Он выходных не признаёт. У них это не принято.

— У них! — многозначительно повторила подруга из комнаты. — Судя по письменности, он явно не европеец. Заинтриговала ты меня. Он не араб какой-нибудь? А то, может, у него дома гарем. Возьмёт тебя любимой женой, — весело закончила она.

Я насупилась: «Не смешно», — а сама подумала, что у него там всё что угодно может быть. Я, к слову сказать, даже не в курсе, а не женат ли он. То, что он не упоминал о жене, ещё ничего не значит. А может, у него фавориток полный дворец. Да о чём мы говорим вообще? Он король! А я кто?