Чтение онлайн

– Слушаю, доктор ?

– Это по поводу больного Анатолия Хакима. Он не может больше оставаться в больнице. И идти ему некуда. Я надеюсь, вы меня понимаете.

– Да, доктор.

– Я хочу поселить его на несколько дней в вашей комнате. Надеюсь, он не очень помешает.

Софья молчала. Неожиданное предложение испугало ее.

– Я понимаю, сестра, что это причинит вам трудности. Но нужно спасать человека. Вашей дочери придется поухаживать за ним. Скажем, что Оните плохо себя чувствует и взяла больничный.

– Доктор, - начала было Софья и запнулась. "Что скажет Викте?"мелькнула в голове мысль. Однако она промолчала.

Вечером Анатолий перебрался из палаты в комнату Софьи. Сестра Тереза рассказала в столовой, что у Софьи временно забрали комнату, поскольку она нужна для больных. У Анатолия Хакима после тифа обнаружилось осложнение на сердце, и ему нужно находиться под наблюдением врача. Викте пробормотала что-то себе под нос, и на том дело кончилось.

Софье было нелегко. Не стало своего угла, где бы она могла отдохнуть. После тяжелой ночной работы она шла вздремнуть в чей-нибудь кабинет, а затем возвращалась в свою комнату. Оните ночью спала в кабинете сестры, а днем ухаживала за Анатолием.

Анатолий подружился с Оните. Рассказывал ей всякие истории, играл с нею в шашки.

Софья с радостью видела, что его бледные щеки постепенно розовеют. Иногда они втроем обедали в вместе проводили послеобеденные часы.

Софья не спрашивала его ни о семье, ни о профессии, но он как-то сам рассказал Оните, что по специальности он слесарь-механик.

Однажды Софья решила остаться на ночь в своей комнате: слишком уж устала. Эту ночь она свободна от дежурства, а завтра у нее выходной,

Софья торопливо пересекла больничный двор. В небе - ни звездочки. Метет поземка, Снег в одно мгновенье покрыл ее голову и плечи.

Войдя в комнату, она увидела, что Хаким стоит одетый в теплый овчинный полушубок, с шапкой с руках. По виду - настоящий крестьянин из села,

– Мама, - вскочила навстречу Оните, - скажи ему... Анатолий хочет уйти. В такую ночь. Не давай ему, он ведь еще слабый.

– Что случилось?
– спросила Софья. Поколебавшись, он подошел к ней, взял ее обе руки и сказал:

– Сестра, вы же знаете, кто я. Оните тоже. Мое имя Анатолий Рубинштейн. Дома меня звали просто Толиком.

– Но... куда же ты пойдешь ночью? В такой мороз?

– Сестрица, от всего сердца спасибо вам за все. Достаточно я попользовался вашей добротой, даже слишком подвергал опасности вас и вашу дочку.

– Ладно. Куда пойдешь?

– Туда, откуда пришел, - в лес.

– Зачем приходил сюда?

– Сестренку спасать. В гетто была у меня сестра, семнадцати лет всего.

– Опоздал, - сказал он сдавленным голосом.
– Ушла с транспортом.

– Доктор Квятковский знает, что вы еврей?

– Да, он меня знает с детства. Я подцепил тиф. Когда почувствовал, что вот-вот потеряю сознание, успел зайти к нему. Не знаю, что там со мной случилось... Очнулся уже в больнице.

– Ты хочешь уйти сегодня ночью? Ведь на дворе метель.

– Да такие ночи как раз для нашего брата, - печально улыбнулся он. Анатолий обнял покрасневшую Оните и поцеловал ее в щеку.

– Если вам придется отсюда удирать, постарайтесь добраться до Рудницкой пущи. Партизаны всегда охотно примут медсестру.

Он еще раз пожал им руки и взялся за ручку двери...

Однако дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвалась Викте, а вслед за ней мужчина в серой форме литовских нацистов - шауляй.

Шуля вскрикнула от страха: перед ними стоял Ионас, сын дворника из их старого дома на улице Мапу.

Викте давно уже подозревала, что Софья еврейка. Подозрение это еще больше окрепло, когда Анатолий перебрался в Софьину комнату. Она решила последить за ними. Как-то раз она рассказала своему знакомому Ионасу, который в то время служил в Вильно в полицаях, что Они-де хорошо знают Ковно, хотя по документам она из Шауляя. Викте не раз заводила разговор с Оните, расхваливала Ковно и приглашала девочку поехать посмотреть его. Забыв об осторожности, девочка ответила, что она знает Ковно.

– Разве ты из Ковно?
– продолжала выпытывать Викте.

Оните запуталась в ответах.

– Я нюхом чую евреев, - рассмеялся Ионас.

Викте привела его на больничную кухню, когда Оните стояла у раковины и мыла посуду. Ионас разглядывал девочку незаметно для нее.

В первый момент он не узнал ее: за это время она выросла и похудела, круглое личико вытянулось. Он все смотрел на нее, и в нем зашевелилось какое-то смутное воспоминание.

– Но я знаю эту девчонку! Где же я ее видел?

Глаза у Викте загорелись:

– Ты должен увидеть мать... Решено было нагрянуть вечером к Софье в комнату.

Эта сцена длилась всего лишь долю секунды...

Неожиданно Анатолий ударил литовца кулаком между глаз. Ионас покачнулся, стукнулся головой о дверь, и упал. Этой секунды было Анатолию достаточно. Он выскочил во двор и исчез в темноте.

– Езус Мария! Спасите!
– завизжала Викте.

– Держи его, жида! Держи!
– заорал литовец. Быстро очухавшись от удара, он выскочил во двор вслед за Анатолием. Викте побежала за ним.

Софья и Оните стояли в оцепенении.

– Бежать отсюда... Бежать как можно скорее...

Софья торопливо набросила на дочку пальто, закуталась в толстую шаль, схватила узелок, который всегда держала наготове на всякий случай, и обе вышли из больничного двора через калитку на боковую улочку.

По-прежнему сыпал снег, на улице было пустынно. Но Софье и Оните казалось, что за ними гонятся. В их ушах еще звучали крики Ионаса в Викте.

– Беги, дочка, в монастырь, беги, - прошептала госпожа Вайс.
– Спроси сестру Терезу. Она тебе поможет.

– А ты, мама, куда пойдешь?

– Не знаю, дочка, не знаю. Беги.

В конце улицы показалась человеческая фигура.

– Эй, стой!

Ночную тишину раскололи выстрелы.

Ноги сами несли Шулю по темным улицам. Пальто, в спешке наброшенное на плечи, давно соскользнуло и осталось позади. Снег засыпал платье. Но она продолжала бежать. Сколько времени это длилось, она не знала. В боку остро закололо, и она остановилась, тяжело дыша. Где она?

Огляделась. Она стояла в конце улицы, ведущей в гору. Впереди темнела роща, в ней маленькие домишки. Крыши укутаны снежным одеялом, окна закрыты ставнями.