Чтение онлайн

— Так уж и побрякушки, — Кьяртан повесил ожерелье поверх одежды, уже не пряча его. К слову, он сидел за столом в той же теплой рубахе, и даже безрукавки не снял. Шапку же привязал за косы к рукаву, и она свешивалась с его локтя. Густые коротко стриженные волосы Кьяртана слиплись от пота, но в целом он выглядел аккуратнее, чем многие здесь. — Лагман, должно быть, одаривает вас золотом. А мне и серебро сгодится.

— Тебя здесь не скоро забудут, — сказал Бьярни. — Тебя и твои победы в состязаниях. Ты бы попросился на службу к лагману — примут наверняка.

Кьяртан усмехнулся:

— Проситься! Предпочитаю, когда меня просят. Не люблю одалживаться, и связывать себя не хочу. Что мне здесь делать? У вас ничего не происходит.

— Ну, это еще как сказать. А Сверри Яростный со своими людьми?

— Так где он, этот Сверри? Что-то не похоже, чтобы он собирался в вашу глушь.

— А разбойники, изгои?

— Разбойники к лагману не сунутся. А гоняться по лесам за парой бедолаг… Как-то это… ну…

— А колдуны? Чужеземцу, — здесь Бьярни кивнул на Флавия, — здорово повезло, что он живой. И об этом Скъегги, наследнике Хеймо, мы наверняка еще услышим. А кроме него есть другие.

— Колдуны… — фыркнул Кьяртан. — Не верю, что люди лагмана сталкиваются с ними хотя бы раз в полгода.

— А что это за Хеймо? — спросил Флавий. — Я слышал имя, но все, что мне смогли объяснить, — что это какой-то древний вождь. Он погиб еще до прихода первых поселенцев из Ольми.

Бьярни посмотрел на него удивлено:

— Так ты не знаешь, откуда в Скогаре колдуны? — И, когда Флавий пожал плечами, продолжал: — Ну, эту историю я тебе расскажу. Раз уж твой господин… Как его? Ларций? Раз уж он их, то есть колдунов, изучает, ему полезно знать про Хеймо. Давным-давно здесь жил чудной народ, поклонялся своим богам. Превыше всего почитали богиню жизни, которую называли Лесной Матушкой. Она не терпела приношений убитыми, не принимала смерти людей и животных. Напоить ее кровью считалось кощунством. Однажды здесь появились чужаки. Тогда за морем никакого Ольми не было, бродили туда-сюда дикие племена, искали, где кого ограбить. Старый народ не мог отбиться от захватчиков. И тогда вождь Хеймо велел собрать пленных, всех, кого удалось захватить, и зарезать в священной роще богини.

«Эту историю я уже слышал, — подумал Флавий. — Что ж, откровения колдуна, похоже, подтвердились. Похоже, здесь все знают о древней богине и разлитой по лесам силе».

Между тем Триггве, охотник Гисли, прервал Бьярни:

— Погоди. Где ты это слышал? Всё было не так.

Бьярни перевел на него потяжелевший взгляд:

— Конечно, вам, на Глубоком, лучше знать, что и когда происходило. Ведь у вас последнее селение Старого народа исчезло больше двадцати лет назад. А у лагмана еще служат самые чистокровные…

— Чистокровные! — фыркнул Триггве. — Знаю я этих чистокровных. Сотни лет хранят зависть к роду Хеймо, сотни лет только и ищут, чем бы напакостить.

— А ты сам не из этого ли рода? — Бьярни говорил насмешливо, но с раздражением. — Вот будет новость! Здесь все знают твой род до десятого колена. Нет у вас крови Хеймо.

— Не у меня, у моей невесты, — ответил Триггве, на мгновение смешавшись. — Она по матери из рода Хеймо, и я не хотел бы слушать клевету на ее предков.

— Хорошо. Из уважения к твоей невесте повторю детскую сказку. Про чужаков на железных ладьях, про битву за священную рощу, когда Хеймо, обороняясь, оросил святилище кровью своих ран и тем невольно нарушил запрет. Миру грозила гибель, и Лесная Матушка поделилась силой со своим народом, чтобы укрыть его от беды в мире богов. Но так ослабела, что не смогла совершить переход и завалилась в зазор между мирами. Скажи, ты сам-то в это веришь? Ты веришь в ладьи из железа?

— Богиня исчезла, но сила ее осталась в Скогаре, — сказал Триггве. — И в тех, кому она эту силу передала. Они до сих пор здесь, в лесах. Дорогу в другой мир не нашли, а умереть не могут. Многие видели их, беседовали с ними.

— Ты видел?

— Я — нет. Но другие говорили…

— М-м… Другие. Ну вот и мне говорили. И между двумя ничем не доказанными историями я выбираю более правдоподобную. Я поверю, что вождь, отчаявшись получить поддержку от травоядных богов, решил сделать их более хищными, пригодными для войны. Да, это было кощунство — но ведь и подвиг тоже. Однако богиня отравилась кровавой жертвой и погибла, и тогда Хеймо воспользовался ее силой для победы над врагом. Вот это похоже на правду. Ведь врага разбили, так?

— Да верь во что хочешь, только другим головы не забивай! Я не знаю, как всё было на самом деле у чужого народа много лет назад. Здесь не мне судить. Но о тебе я могу судить по твоим словам. Ты плохой человек.

Бьярни щелкнул пальцами по опустевшему серебряному кубку так, что тот загудел.

— Если бы ты не служил старине Гисли, дорогой мой Триггве, я вздул бы тебя, чтобы неповадно было так говорить о людях лагмана в его же доме. Но я не хочу ссорить наших хозяев. Да и тебя, болвана, люблю. Эй, там! Что, пиво уже закончилось?

К столу подлетел слуга с двумя кувшинами в руках. Флавий вместе с другими подставил свою кружку — как всегда, недопитую больше чем наполовину.

— Я не слышал этой истории, — сказал он, переводя взгляд с одного спорщика на другого. — То есть ни в какой версии не слышал. Все, что знаю, — мой колдун кичился, что он из рода Хеймо. — Здесь он скосил глаза на Геста: — И упоминал какие-то амулеты, будто бы этого самого Хеймо. — И обратился к Триггве: — Я бы очень хотел поговорить с твоей невестой. С человеком, который знает предания древнего народа.

— Она приедет к нам весной, — сказал Триггве.

— Ясно… Я с удовольствием пожелаю вам обоим счастья, если к тому времени еще буду гостить у Гисли.

Бьярни засмеялся:

— Ну, не унывай. Если тебе нужен кто-то с кровью древнего народа, поговори с дедом Раухой. Он, правда, выжил из ума, но зато самый настоящий, почти чистокровный представитель того самого народа. Поищи по углам — должно быть, напился и спит. Лагман добр к всякой швали… Ну что ж. Рад был познакомиться с ученым человеком из самой империи. Хорошо, что приехал показаться. Лагман уже хотел вызывать Гисли, чтобы познакомил со своими гостями. Слухи-то о вас идут… гм… разные. Вы там вот что. Осторожнее. Не прибавляйте нам заботы. Если твой колдун не умер, он будет мстить людям. Нам придется искать его по лесам, потому что упустить его сейчас — это как упустить раненого медведя. И относитесь к нашим лесам с почтением. Здесь легко сгинуть бесследно.

Флавий подумал: «Что ж вы сидели дома, зная о колдунах? Даже после того, как они похитили дочь лагмана?» На всякий случай он сказал:

— Колдун был тяжело ранен, когда бежал от меня в лес. Надеюсь, он не оправится.

После этого он стал прощаться: пора было домой. Кьяртана и Геста подзадорил:

— Завтра на лыжных состязаниях я приду первым!

Гест приподнял голову от стола и одарил Флавия мутным взглядом. Кьяртан же сказал с добродушной улыбкой:

— Я свои силы уже попробовал. Местные не обрадуются, если я окажусь лучше во всем. — И добавил для Бьярни: — Я думаю завтра отправиться на охоту с людьми лагмана. У вас найдется для меня лошадь?

Бьярни обрадовался:

— Еще как найдется!

— Ну, значит договорились, — Кьяртан протянул руку Флавию, который уже поднялся. — А ты, добрый человек, последи, чтобы завтра моего дружка не обижали. И желаю выиграть, чего уж!

Флавий замешкался. В Скогаре было в обычае пожимать друг другу ладони при встрече и расставании. А нобили империи показывали друг другу открытые ладони или удерживали друг друга за предплечья. Заминка вышла совсем короткой. Флавий понял, что от него требуется, пожал теплую сильную руку Кьяртана, кивнул остальным и вышел.