Чтение онлайн

— Хорошо, тело справится, верю. А душа? Душу ты ей не покалечишь?

— Душа — не наше с тобой дело. Я не врачую души.

— Но ты сам… Ты согласился бы на такое лечение?

— Для меня… Видишь ли, Кьяртан, для меня вряд ли пошли бы на такое. Я взялся за эксперимент по просьбе Ансельма.

— Ты сам согласился бы такое терпеть? — стоял на своем Кьяртан.

— Да, — ответил Сегестус. — Да, согласился бы. Это лучше, чем смерть.

— Но ведь это и есть смерть. Только растянутая на недели. — Кьяртан помолчал и добавил почти шепотом: — Знаешь, если вдруг со мной что случится… такое… Ты меня так не мучай, хорошо?

— Посмотрим.

— О! Да ты чудовище!.. Прости, я не могу. Помочь не могу, а смотреть на это и слушать — рехнешься.

— Я и не прошу у вас помощи, — сказал Сегестус .

Рената была ему благодарна за эти слова. Она чувствовала, что не сможет сейчас помогать. Ей бы себя сохранить и не стать для дяди обузой.

По приказу дяди они с Кьяртаном день и ночь осматривали лес вокруг деревни и следили за домом, где остановился Растус. По всему выходило, что Растус сдался и даже не пытается искать своего нексума. Иногда он выезжал с воинами, носился по лесу, казалось, вовсе без цели, но чаще сидел в доме. И никто не видел, чтобы из дома показывался колдун. Что с ним стало, добрался он до Растуса или ушел в лес? Выяснить это не удавалось.

Дядя считал, что расслабляться нельзя.

— Я успокоюсь только тогда, когда мы доберемся до Озера Ста Рукавов, — говорил он.

Камень с колдовской силой и черный кинжал дядя носил с собой, в кошеле на поясе, а по ночам клал под голову.

Прошло еще две недели, и Сегестус сказал, что основная работа завершена, Уирку можно везти. Все выдохнули с облегчением и снова стали собираться в дорогу. Кьяртана отправили искать повозку и лошадей, и с этой задачей он справился.

Казалось бы, нужно радоваться: наконец-то всё сдвинулось с мертвой точки. Но Рената тревожилась — сильнее, чем за все прошлые недели. Предчувствия редко ее обманывали, а на этот раз предчувствие было совсем нехорошее. Нет, не выпустят их отсюда так просто. Что-то должно случиться.

Вечером накануне отъезда Рената не находила себе места.

Большой очаг освещал комнату, и только верхние венцы стен и крыша тонули в тени. Воображение разыгралось не на шутку. Казалось, она внутри чаши, наполненной вином с пряностями и просвеченной солнцем. Темные фигуры людей сновали в красно-золотом свете. Кто-то стелил себе постель, кто-то слонялся без дела. Напротив входа занавески из плащей скрывали нишу с кроватью.

Дядя и Сегестус сидели за столом у единственного окошка, затянутого бычьим пузырем.

— Оставь прошлое здесь, — говорил Сегестус.

— Оставить прошлое? — дядя улыбнулся, склонил голову. — Сложно разжать пальцы, зная, что внизу… нет, не пропасть, — болото.

Сегестус дотронулся до его рукава.

— Господин… Как бы я хотел помочь! Как жаль, что я не умею целить души!

— Целить! Да, делать целыми… Хорошо, ты прав. Я боюсь уйти. Боюсь разжать пальцы.

Ренате было больно это слушать. Она пожелала им доброй ночи и отправилась в нишу. Уснуть не получалось: возбуждение стучало молоточками в ушах, сердце билось тяжело и неровно. Она то и дело поднималась и выглядывала, оттянув полу одного из плащей, занавешивающих обзор.

Все угомонились. Сегестус ушел в комнату к Уирке, Кьяртан лег на лавку у входа, а дядя — на низкое широкое ложе на деревянном настиле у очага.

Секстус, Като и двое простых воинов ушли в ночной дозор, а пятеро воинов, вернувшихся из дозора, расположились у очага вповалку напротив дядиного ложа.

Рената откуда-то знала, что в комнате бьется еще одно сердце, дышит еще одно дыхание. Но этого человека она увидеть не могла, как ни старалась. И поднять тревогу тоже не могла. Она знала, что не докажет остальным свою правоту. И совсем не была уверена, что права. Просто, должно быть, лес наконец-то пришел за ее разумом.

Она опустила занавеску — так, чтобы не осталось ни щелочки. Если не получится заснуть, она потерпит до утра, а утром станет легче. Утром они пойдут через лес к Озеру Ста Рукавов. Будут двигаться, а не сидеть на одном месте. И тогда лесу станет сложнее одолеть Ренату.

За занавеской кто-то взревел медведем, послышался стук, скрип половиц, как если бы на пол свалилось тяжелое тело.

Ренату смело с кровати и вынесло из ниши раньше, чем она успела о чем-то подумать.

В красноватом свете от очага на деревянном настиле лежал дядя — ничком, прижимая к полу что-то крупное. Рената не могла понять, что, и только когда дядя перекатился на спину, увидела, что в руках его, сжатых так, что вздулись вены и побелели пальцы, ничего нет.

— Воды! — крикнул дядя, задыхаясь. — Несите воду! Лейте на эту тварь!

Рената в два прыжка оказалась у стола, схватила кувшин с водой.

Комната ожила, наполнилась движением. Воины, спавшие по другую сторону от очага, вскочили на ноги. Кьяртан сел на лавке и спустил ноги вниз. Из комнаты Уирки выглянул Сегестус.

Вены на дядиной шее вздулись от напряжения, лицо покраснело. Он хрипел:

— Воду! Золу! Быстро!

Рената выплеснула на него воду из кувшина. Струи не достали до дяди — разбились немного выше, словно о стеклянный купол. Вода, стекая, обозначила как будто очертания человеческого тела: приподнятые плечи, голова… Невидимка?

У края очага зола остыла и побелела. Рената зачерпнула ее кувшином и перевернула его над мокрым стеклянистым куполом. Зола рассыпалась, отчетливо обрисовав спину и часть затылка. Человек. Невидимый. Похоже, в куртке или плаще с капюшоном. Не очень крупный, но сумасшедшей силы — раз уж и дядя с ним не справляется.

Дядя ослабил хватку, и невидимка вывернулся, покатился по полу, вскочил на четвереньки. Его движения Рената отследила по тем частям тела, куда налипла зола, и по мокрым следам.

Невидимка сбил с ног Кьяртана, заступившего ему проход, отшвырнул Сегестуса от двери, распахнул ее и выскочил в сени.

Рената помогла дяде подняться. Она слышала скрип наружной двери и призывный крик. Невидимка звал на помощь. Сколько же этих тварей? Кто еще может появиться из этих лесов?

Дядю она таким еще не видела. Растрепанный, красный, свирепый. Чудесный амулет Хеймо выпростался из ворота рубашки и болтался у него на груди. Встав на ноги, дядя едва не уронил Ренату. Отдернул тюфяк в изголовье своего ложа, взревел и рванулся к двери — как был, полуодетый. Рената посмотрела на ложе — так и есть, мешочек с черным кинжалом и камнем — хранилищем силы исчез.

Кьяртан еле успел откатиться с дядиной дороги. Приподнялся на локте и некоторое время таращился на дверь, потом тряхнул головой, словно разгоняя морок, и вскочил на ноги.

Воины поспешно облачались в кольчуги. Рената влезла в свой доспех из легких, усиленных магией стальных пластин. Кьяртан помог ей, одновременно пытаясь одеться и сам.

С луком за плечами и мечом у пояса Рената вылетела из дома впереди всех, на ходу прилаживая на голову шлем, и чуть не растянулась на подтаявшем снегу. Сзади нее дверь ударилась о стену, Кьяртан с прочими воинами вывалились из проема, мешая друг другу.