Чтение онлайн

– Мы на это готовы!

– Ты готова. А он? Сейчас – может быть. Однако он мужчина, молодой мужчина, в нем кровь бурлит, и страсть он принимает за любовь. Не хотелось бы тебе об этом говорить, но… мужская страсть недолговечна. Знаешь, сколько мнимых «избранниц» у меня было до того, как я женился на твоей матери? И каждая казалась единственной и последней. Пока кровь не остыла, я и не знал, что такое любовь. Это вы, женщины, способны полюбить сразу и навсегда, а мы нет. Вот ты его спрашивала, сколько у него до тебя было любовниц? А скольких из них он принимал за возлюбленных?

– Ты… ты же намеренно пытаешься меня…

– Конечно! Намеренно! Я пытаюсь удержать тебя от ошибки! – отец снова погладил ее по плечу. – Ну сколько раз вы были вместе? Два, три, четыре? Это ничто! Страсть, его страсть остынет рано или поздно. Он захочет других женщин, а их будет немало… хотя бы в тех же походах. А он уже будет связан с тобой… Из-за тебя не возглавит даже клан и уж тем более всех талмеридов. Ты желаешь ему такой судьбы? А себе? Хочешь превратиться в нелюбимую жену вместо того, чтобы остаться любимой сестрой? Братская любовь, как и отцовская, вечна, а любовь мужская – по крайней мере в его возрасте, – переменчива.

– А любовь наследника, значит, будет неизменной, – с издевкой бросила Данеска. – Мы с ним даже ни разу не виделись!

– Вам придется учиться понимать друг друга, любить друг друга. Но главное, что ваши головы не будут затуманены наивными мечтами.

Данеска скинула его руку с плеча и вскочила.

– Хватит! Я тебя знаю, ты хитрый! Пытаешься меня убедить в том, во что сам не веришь! Тебе просто выгодно выдать меня за наследника, вот и все!

– Я не отрицаю: да, мне это выгодно, – отец поднялся вслед за ней. – Но выгодно не больше, чем видеть своих детей счастливыми или хотя бы довольными жизнью. А эти… отношения… между тобой и Виэльди не принесут счастья ни тебе, ни ему.

– Да я…

– Да ты просто подумай над моими словами. Вашей так называемой любви и одной луны не исполнилось, а на пути Виэльди, повторюсь, встретится еще немало женщин. К тому же он вынужден будет превратиться в простого воина. В лучшем случае. А может, вообще в наемника? Или в предводителя разбойничьей шайки? Ведь среди талмеридов вы станете изгоями, и даже я этому не помешаю. Ты правда хочешь, чтобы его постигла такая участь? Думаешь, он скажет тебе за это спасибо? Через пять лет? Через десять?

Данеска растерялась, не зная, что ответить: стояла, распахнув глаза, испепеляя отца взглядом: то, что он говорил, было до отвращения похоже на правду, но как же не хотелось с ней соглашаться!

– Подумай, дочь. О большем я не прошу: просто подумай.

Андио Каммейра поцеловал ее в лоб, потрепал за щеку и вышел за дверь.

…Виэльди уже сейчас отправился в военный поход. И там, в походе, будут женщины… Что если он вернется и привезет с собой красивую пленницу?..

– Проклятый задохлик! Да лучше бы ты в брюхе матери подох! Да я тебе все твои рыжие космы повыдергаю! Безмозглый червяк, ублюдок!

«Объяснить, может, отцу-императору значение слова «ублюдок»? – мысленно усмехнулся Ашезир.

Крики родителя и оскорбления он давно научился воспринимать, как ничего не значащий шум. Главное при этом не спорить, не оправдываться и даже не извиняться, иначе император перейдет от слов к делу: все начнется с оплеух, а закончится побоями – кулаками, ногами или плетью, если та под руку подвернется. На лице никаких следов не останется, в этом император поднаторел – конечно, столько лет тренировался! На нем!

Отец никогда его не бил его при людях, потому для большинства подданных Ашезир – принц, наследник, которому грубого слова сказать нельзя, к которому прикоснуться страшно. Для большинства, но не для всех. Некоторые ли-нессеры догадывались, а многие рабы даже знали, каково на самом деле приходится сыну «божественного». Ведь кто как не рабы, эти люди-невидимки, смазывали целебными мазями его кровоподтеки и отпаивали лечебными настоями?

Когда-нибудь Ашезир не выдержит и убьет императора, потому что это не отец – враг. Жаль, нельзя сделать это просто так: нужно, чтобы никто не подумал на Ашезира. Значит, по-прежнему придется молчать, опускать глаза, сносить ругань и побои – в конце концов, не впервой. Потом, глядишь, отец окажется на крутой лестнице, а вокруг никого больше не будет…

А ведь когда-то Ашезир был счастлив! Его воспитывали в подчинении, но не обижали. Он должен был стать помощником брата-императора, причем на не слишком значимой должности – чтобы не возникло соблазна устроить заговор, захватить власть: вражда между двумя наследниками еще куда ни шло, но когда жаждущих власти больше, это чревато развалом страны. В Империи Шахензи порой бывали междоусобицы из-за того, что два принца не могли поделить престол. Но с его братьями такого бы не случилось! Смешливый Зерлит и вдумчивый Фриех всегда ладили друг с другом, а еще любили Ашезира.

Эх, где то блаженное время, когда старшие братья были живы?! Одного из них отец готовил к трону, другого к должности главного советника, а на третьего сына обращал не больше внимания, чем на кошку.

Все изменилось, когда умер сначала Зерлит, потом Фриех, и отец принялся готовить к власти Ашезира.

Наследник поневоле… Какая нелепость!

Интересно, старших сыновей император тоже избивал? Вряд ли. Ну, если только в детстве: потом Зерлит и Фриех стали такими воинами, что отец бы с ними не справился. Другое дело Ашезир – слабый, хворый…

Сейчас отец гневался из-за вчерашней охоты: Ашезир начал задыхаться и сполз с лошади, к нему приставили лекаря, и охота продолжилась без него. Император узнал – и вот расплата.

– Опозорился сам и меня опозорил! Сукин ты сын! Да я тебя…

Первая оплеуха. Нужно стерпеть, даже не поморщиться: чему-чему, а этому отец научил еще в детстве. В том возрасте Ашезир кричал и плакал, а император приговаривал:

– Не смей ныть! Ты не девка, а принц! Буду учить, пока не замолкнешь!

И учил. Кулаками. И научил. Ашезир стискивал зубы, до крови прикусывал язык, но – молчал.

Смолчал он и теперь, когда щеку обожгла вторая, а потом третья оплеуха: стоял перед отцом-императором, опустив взгляд, и даже не дернулся.

Ох, не догадывается родитель, что взрастил своего будущего убийцу!

До серьезных побоев нынче не дошло. Император всего лишь толкнул его в плечо и бросил:

– Ничтожество!

Протопал по блестящему мраморному полу, выругался себе под нос, повздыхал и, усевшись в резное кресло у окна, подманил Ашезира пальцем.

– Я внимаю, божественный, – приблизившись, сказал Ашезир и наконец посмотрел на отца.