Чтение онлайн

Данеска… она еще не знает, надо ей сказать. Она не должна терзаться от мысли, будто проклята из-за связи с собственным братом. Хотя от иных мыслей и сомнений – тех, которые мучат и Виэльди, – ее это не убережет…

Если он пройдет через нужный обряд и сделается сыном каудихо по крови, то не сможет быть с собственной сестрой. Он, правда, и прежде не мог, но почему-то это не останавливало…

Можно отказаться, но тогда он станет никем, а «никто» – не пара дочери каудихо: Андио Каммейра все равно отдаст ее наследнику, ничего не изменится.

Куда ни поверни, всюду тупик, а прокручивать в голове одни и те же сомнения можно бесконечно. Лучше пойти и рассказать Данеске, о чем узнал. Пусть не-отец ее запер, но ведь не сказал, чтобы Виэльди к ней не пускали.

У дверей в комнату Данески, прислонившись к стене, скучал один из воинов: каудихо все же поставил охрану, как и обещал. Завидев Виэльди, стражник выпрямился и бросил на него вопросительный взгляд.

– Мне нужно поговорить с сестрой. Впусти меня… – он запнулся: как же зовут этого воина?

– Я Джето, – стражник улыбнулся.

– Джето, впусти меня, будь добр.

Воин достал ключ и отомкнул замок. Виэльди несколько мгновений помедлил, затем все-таки толкнул дверь и вошел.

Данеска стояла лицом ко входу – неподвижная, бледная; на лице отражался страх, но тут же сменился радостным изумлением, потом беспокойством. Видимо, заслышав скрежет замка, она сперва подумала, будто явился отец, вот и испугалась.

– Виэльди?! Что ты здесь… Зачем?! – воскликнула Данеска и шагнула назад.

– Тише, не кричи, – он приложил палец к губам. – Стражнику лучше не слышать, что я скажу, и что ты ответишь.

– Скажи… – она понизила голос до полушепота, а во взгляде мелькнули любопытство и смутная надежда.

На что?

Незачем тянуть, нужно признаться – и все. Обрадуется ли она? А может, огорчится, узнав, что он приемыш из никчемных верийцев? Ладно, неважно, она все равно должна это услышать…

– Мы с тобой… Я не твой брат. На нас нет вины кровосмешения.

– Что?! – Данеска все-таки не сдержала возгласа, но сразу прикрыла рот ладонью и тихо повторила: – Что?.. – в широко распахнутых глазах читалось недоверие, щеки порозовели. – Как это? Ты… ты бредишь?

– Нет, – Виэльди шагнул к ней, она отступила. – Я сам узнал только этим утром. От каудихо. Оказывается, для этого он меня и искал – чтобы сказать. Знаешь, я даже не талмерид, – он усмехнулся. – Я приемыш из верийцев.

Данеска все еще не верила – или боялась верить? – а Виэльди напряженно следил за ее лицом: кажется, на нем отражались сразу все чувства: радость и печаль, смятение и удивление, злость и отчаяние. Что она при этом думает – не угадать, тем более не угадать, что скажет.

Она ничего не сказала: просто бросилась ему на шею, уткнулась лицом в грудь и замерла. Данеска… Нежная, теплая, прекрасная и любимая! Он обхватил ее за талию и, не удержавшись, приподнял и покружил, вдохнул аромат ее волос – от них снова веяло левкоем.

Данеска тихонько засмеялась, а когда Виэльди опустил ее на пол, она взяла его лицо в свои ладони и осыпала короткими поцелуями.

– Мой любимый… Виэльди! Значит, на нас нет вины. Какое счастье! Мы… значит, мы можем быть вместе, Виэльди!

Последние слова отрезвили – будто он с разбега бросился в ледяную воду. Руки опустились, он отпрянул и, нахмурившись, покачал головой.

– Каудихо не позволит. Он хочет, чтобы я стал его сыном по крови. Пусть это всего лишь обряд, но в глазах людей мы останемся братом и сестрой. А если нет, если я откажусь, он все равно не позволит.

Лицо Данески омрачилось, она помолчала, затем шепнула:

– А если сбежать? Куда угодно… Да хоть в Империю, лишь бы вместе… Теперь, когда я знаю, что ты – не брат, думать о наследнике совсем невыносимо!

Сбежать… Он хороший воин и охотник, да и в Империи кое-какие знакомства есть, Данеске не придется бедствовать, а потом, глядишь, Андио Каммейра сменит гнев на милость и примет их. Он ведь не бесчувственный: когда поймет, что ничего не изменить, то не откажется от дочери и сына, пусть и приемного. Все-таки каудихо его любит – несмотря ни на что. Виэльди знал это, видел во взгляде, слышал в голосе… Главное, исчезнуть на время, а потом отец смирится, ему придется.

Вообще-то подобный замысел сущее безумие, но до чего же привлекательное!

– Завтра я должен дать ему ответ, – Виэльди снова обнял Данеску, и она подалась ему навстречу – доверчивая, мягкая, – но я потяну время. А потом… Да, потом мы попробуем сбежать.

Она вскинула взгляд, и в нем горели такое обожание и такое счастье, что Виэльди едва сдержался, чтобы не наброситься на нее прямо здесь и сейчас. Нет, нельзя. Чем быстрее он покинет комнату, тем лучше: пусть стражник ни о чем не подозревает, но возбуждать его интерес не стоит – если пробыть у Данески слишком долго, Джето со скуки поневоле начнет гадать, о чем беседовали брат и сестра. Таковы уж люди с их вечным любопытством…

Виэльди запустил пальцы в ее волосы, поцеловал губы и уже хотел отойти, да она не отпускала.

– Пусти, – засмеялся он. – Мне пора. Ни к чему лишние домыслы.

– Но ты вернешься, правда? – Данеска затревожилась. – Вернешься и заберешь меня? Украдешь, если понадобится?

– Да. Так и будет, – пообещал он.

* * *

Утро следующего дня, когда нужно дать ответ каудихо, пока не наступило, был только вечер, но Виэльди не мог успокоиться, не получив ответов на собственные вопросы – хотя бы на главный из них: как верийский младенец оказался у талмеридов? Казалось бы, ну какая разница? И все же это не давало покоя.

Перед покоями не-отца он еще дольше медлил, чем перед дверью в комнату Данески. Зачем-то провел рукой по шероховатой поверхности дерева, очертил указательным пальцем круглую отметину, оставшуюся от сучка, лишь затем постучал.

Что-то подсказывало: Андио Каммейра у себя и, более того, ждет Виэльди, ждет их разговора. Он не ошибся. Только-только сказал: «Это я!» – и тут же раздалось громкое и будто торопливое:

– Входи!

Он и вошел. Каудихо сразу двинулся навстречу и выдохнул:

– Наконец-то! Сын!

– Как выяснилось, нет, – хмыкнул Виэльди. – Не сын.

– Ну брось! – каудихо поморщился. – Конечно сын! Пусть не по крови, но… Ты больше, чем сын! Ты мое благословение, мое спасение! Я бы родного отпрыска не полюбил крепче, нежели тебя!

На это нечего ответить, нечего возразить – только задать вопрос:

– Почему ты сразу не сказал?

– Ну а когда «сразу»? Когда ты младенцем был? Или ребятенком? – Андио Каммейра прошелся по комнате, опустился на диван и подозвал Виэльди. – Уверен, ты о многом хочешь спросить. Давай, спрашивай. Обещаю ответить.