Чтение онлайн

– Как господин скажет…

Он ринулся по коридору, а по пути, предварительно оглянувшись, засунул бездыханное тельце в одну из бочек, в которых хранили скисшее молоко. Перед дверью, ведущей к кормилице, отдышался и неторопливым шагом вошел внутрь.

– Спасибо, что позаботилась. А теперь давай его сюда. Один из воинов хочет сына.

Женщина без слов отдала младенца, и Андио бросился обратно.

– Вот! – выдохнул он, подлетев к повитухе. – Скажешь Итсуль, что это ее сын. А про мертвого молчи, поняла?

– Хорошо… – протянула повитуха. – Но мои слова и мое молчание будут кое-чего стоить… – она сощурила глаза и уставилась на него в ожидании.

Да как она смеет, эта никчемная, чего-то требовать, на что-то намекать?! Она даже не сумела спасти его ребенка!

Андио почти не думал: положил младенца позади себя, а повитуху прижал к стене и сомкнул пальцы на ее горле: душил, пока женщина не захрипела и не обмякла. Лишь тогда он опустил руки – тело с глухим шлепком рухнуло на пол, и одновременно закричал младенец. Андио поднял его, прижал к гуди и прошептал:

– Ну все, мальчик, не плачь, все хорошо. Теперь ты мой сын…

– Что ты натворил, сожри тебя глубины?!

Он вздрогнул и повернул голову: в начале коридора, сразу за поворотом, стоял отец.

– Она требовала плату за молчание… – пробормотал Андио. – А потом бы требовала еще и еще…

– Какое еще молчание?

– Ну… это мой найденыш, – он вытянул руки, показывая младенца.

– Вижу, не слепой. Тряпки грязные, твоего бы в такое не закутали.

– А моего нет… Уже нет. Он родился мертвым…

– Анди… – ахнул отец и приблизился, положил ладонь ему на затылок. – Мне жаль.

– Мне тоже. Теперь он, – Андио кивнул на ребенка, – мой сын. Иначе Итсуль не выдержит – тронется умом.

Нердри Каммейра пожевал губами, наморщил лоб, будто в раздумьях, и наконец сказал:

– Где же твой настоящий сын?

– Там… В бочке с кислым молоком, – сказав это, он едва сдержал слезы. А может, и не сдержал, потому что на лице отца отразилось сочувствие.

– Ну-ну, успокойся. Нашел себе нового сына – о прежнем забудь. Сейчас об ином нужно подумать.

Нердри Каммейра затащил его в ближайшую от родильных покоев пустующую комнату.

– Положи дитенка сюда.

Он указал на подушку у стены и вышел, но скоро вернулся, волоча за собой тело повитухи.

– Ну вот. До ночи полежит здесь, потом отвезем подальше в степь и зароем. И твоего… мертвого младенца тоже зароем.

– Так ты мне поможешь? – спросил Андио.

– А я, по-твоему, что сейчас делаю? Ты же не в себе: не будет меня – натворишь глупостей. Я хоть присмотрю за тобой… А теперь закутай мальца во что-нибудь… – Нердри Каммейра заозирался и нахмурился. – Ладно, оставайся здесь. Я сейчас принесу какие-нибудь шелка…

– Спасибо, – Андио и впрямь был благодарен, как никогда. – Я перед тобой в неоплатном долгу!

– О нет! Ты заплатишь, – каудихо приподнял брови. – Раз выдаешь отпрыска презренных верийцев за талмерида, ты должен заплатить. Когда этот… Когда мальчик вырастет, расскажешь ему, кто он, расскажешь, что ты и наши с тобой люди погубили его настоящих родителей. И пусть он делает выбор. Потому что, сын, обманывать можно, но не всех и сразу… Ты же решил солгать и талмеридам, и жене, и этому младенцу, и… духам.

– Ладно! Ладно, я все сделаю!

– Клянись перьями Ворона.

– Клянусь! – воскликнул Андио.

Все что угодно, лишь бы Итсуль была счастлива!

* * *

Виэльди молчал, пытаясь осознать услышанное. Конечно, Андио Каммейра поведал явно не все, однако многое открыл: и что взял младенца, подивившись его удаче, и что пришлось подменить им собственного, мертворожденного, сына. Зато утаил, как умудрился скрыть это и от своих людей, и от повитухи. Наверняка не обошлось без угроз или, что вероятнее, убийств. Ну, зато теперь понятно, почему именно он – Виэльди, отпрыск верийцев – стал сыном каудихо…

– Кто дал мне имя? – отчего это интересует, неясно: праздное любопытство, не иначе.

– Мать… Твоя названная мать, – каудихо провел рукой по затылку, почесал лоб. – Я хотел назвать тебя в честь своего деда: Ондри. Но твоя мать… Итсуль… она была чужачкой, ей не очень нравились талмеридские имена, даже мое. Только «Виэльди» нравилось. Она попросила, я не смог отказать.

– А «Данеска» ей нравилось?

– Когда она тебя родила… то есть думала, что родила, то наконец почувствовала себя своей… талмеридкой. Она не возражала, чтобы я выбрал имя твоей сестре.

– Она мне не сестра!

Андио Каммейра поджал губы, хмыкнул и бросил:

– Пусть так. Но твоя очередь отвечать на вопросы: давно у вас… это? У тебя и Данески?

– А я давно вернулся?

– Отвечаешь вопросом на вопрос? Ладно… Спрошу яснее: когда? Когда это случилось впервые?

Можно солгать, но есть ли в этом смысл? Пусть не положено открывать то, что было на празднестве: кто видел, тот видел, кто знает, тот знает, – но Андио Каммейра все же каудихо…

– В тот раз ты угадал: Данеска была на Празднике-Середины-Лета, и на ней были красные бусины…

Не-отец изогнул брови, затем наморщил лоб.

– А ты… победил в состязаниях?

– Ну да…

– Бедные мои дети, – каудихо покачал головой. – Мне жаль, что так вышло… Мне вас очень жаль.

Андио Каммейра выглядел таким огорченным, что Виэльди почти поверил в его искренность и воскликнул:

– Так отдай мне Данеску! Она не сестра мне, зато ты почти мой отец. – Он вскочил с дивана. – Неужели ты не хочешь нам счастья?