Чтение онлайн

А может, в слабости и есть истинная сила, кто знает.

В любом случае, так дальше продолжаться не может. В тот вечер я увидел его яснее, чем вижу себя. Думаю, Элибер тоже увидел меня, пусть и не хотел признаваться. Это же насколько далеко фелабелльский король спрятал свою душу?

Я решил, что вытащу ее. Вцеплюсь когтями, как пустынная птица, вырву из груди и облеку в свет. Он ведь и сам забыл, какая она у него, душа эта, черная. Совсем ребенок, честное слово. Обиженный на весь мир.

Плевать, чем для меня это может обернуться. Пусть убьет меня, замучает, да что хочет сделает. Меня сломать сложнее, чем его. Мои уязвимые места рассыпались в пепел на краю Медвежьего леса, а с ними – любой страх. Все дорогое, что у меня было, исчезло. Больше терять нечего. Так что раз мне предначертано гореть – сгорю во благо.

Она ведь тоже пыталась его пробудить, я чувствовал. Но она – большая эгоистка. Ради себя, а не во имя. Ей дорога своя жизнь, а мне – нет. Значит, все получится.

Вдвоем, может, выйдет быстрее, но ждать мне некогда. Терять время нельзя, пока этот ублюдок не убил еще больше людей, послав на смерть, которой встретит их моя Родина.

По замку эхом разносился шум из тронного зала. Высший слой общества праздновал чужую победу, отмечал трупы, что разлагались у границы Заговоренного леса. Как вообще можно радоваться смерти? Насколько их мозги отличаются от моих? Прогнившие, кровожадные. Сумасшедшие.

В каморке, выделенной мне королем, пахло сажей и дымом. Небольшая койка, пыльный стол, деревянный шкаф. Мое жилище. Возможно, последнее. Вряд ли я выйду из Черного замка и покину Волчьи тропы. Запомню Либертас таким, каким видел его словно тысячу лет назад, свободным, ветренным и красивым. Рыжим-рыжим, как Несса. Теперь-то я точно умру здесь. В Фелабелле.

На деревянной поверхности стола меня поджидает сверток. Без малейшего интереса подхватываю его онемевшими от холода пальцами, валюсь на койку, развязываю черные нитки и с раздражением утыкаюсь в корявые буквы. Пытаюсь прочитать хоть что-то и с накипающей яростью рву бумагу. Охлупень из Совета. Неужели не мог обсудить с заказчиками то, что читать послания я не умею? Что я должен сделать? Письма изменников стражникам нести, прочитать просить? Ну да, пусть убьют меня на месте, и весь мой путь, конечно, окажется бесполезным.

Стыдно и очень злобно.

Плевать мне, захотят что-то передать – пусть лично приходят. Не будет операции. Не будет убийства. Пусть только попробуют. Если он умрет – я тоже сдохну. Уж не знаю как, но если нити порвутся – все мы погибнем. Или случится еще что похуже.

Скука накрывает одеялом. Стоило бы поспать, учитывая последние бессонные ночи, а не получается. Глаза не закрываются. В конце концов, неспокойно внутри из-за Элибера. Нахождение рядом с ним как будто обостряет его ощущения внутри меня. Страх и напряжение из-за утренней казни.

Пытаюсь закопаться в своих воспоминаниях. Выловить хоть что-то о его кошмарах из всего, что видел за последнюю неделю. Всплывают только сиреневые глаза и кровь, застывшая в уголках рта. Разве может маньяк-диктатор бояться обычного человека?

След от маленьких зубов на руке. Вот бы он никогда не исчез, впечатался в кожу навсегда, шрамом напоминал о сестре. Провожу пальцем. Чувствую легкие вмятинки. Почему ты больше никогда меня не укусишь?

Казалось, я видел золотой блеск наяву. В любой момент мог перехватить пальцами шелк нитей, накрутить их на запястья, дернуть к себе. Тонуть в них столько, сколько мне хотелось. И у меня, пожалуй, осталось только такое развлечение. Раз мне непонятно, раз я успокоиться не могу и занять себя мне нечем, что еще делать?

Вытягиваю пальцы в воздух, различая слабое свечение золота. На ощупь они словно легкое прикосновение молнии. Щекочут кожу. Накручиваю нить на палец и слабо улыбаюсь. Еще чуть-чуть – и я увижу то, что видит он. Могу ведь даже смотреть его глазами, кто знает, может вскоре и приказы смогу отдавать его голосом.

«Послушай, ты меня нервируешь», – посылаю слова в его голову. Совсем чуть-чуть прикасаюсь, чтобы не напугать бедного.

«Отвали», – шипит в ответ. Злой какой.

«Я заснуть не могу. Отвлекаешь своим напряжением. Если будешь продолжать – я от тебя никогда не отвалю».

Он бесится. Закипает и, кажется, вот-вот лопнет от раздражения. Пускай, меня будто волнует хорошо ему или плохо. Я ведь и не собирался нежничать, выдергивая из него душу. Не-а.

«Я хочу, чтобы ты исчез».

«Аналогично, не поверишь. Вот только выбора у нас с тобой нет. Расслабься как-нибудь, не знаю. Попробуй подышать и успокоиться. Или делом каким-нибудь займись. Не знаю, нажрись, как скотина».

«Мне нужно быть трезвым».

«Рад, что в твоей голове порой проскальзывают такие мысли. Король-пьяница худшее, что может случиться с этой страной. Кстати, ты ведь пытался меня игнорировать. Почему сейчас отвечаешь?»

Он мешкает. На кончиках пальцев я чувствую поток его мыслей. Тысячи оправданий – и ни одного честного.

«Просто послать тебя хотел», – наконец выдавливает он, и я усмехаюсь.

«Сколько лет ты ни с кем не разговаривал? Просто так, чтобы своими чувствами поделиться?».

«Я для себя лучший собеседник. Может, поэтому и с тобой разговариваю. Ты же не реальный, это просто я разбился на части».

«Может, и так. В таком случае, как тебе твой паж? Думаю, он хороший собеседник. Может, стоит-таки с ним поговорить? Вроде ничего плохого тебе не сделал».

Я хитрю. Уж как-нибудь я найду способ, прорваться к нему сквозь гигантские решетки ледников. Растоплю. У меня ведь похожая история, только в моем случае я много лет отрицал свою часть – отцовскую. Не мог в себе его принять, считал инородным существом, которое прицепилось к спине и на ухо постоянно шипело. Может, теперь настала моя очередь побыть такой липучкой?

«Не сделал. Но я его боюсь. Потому что голос твой принадлежит ему и принадлежал раньше, до его появления. Я, кажется, с ума схожу».

«Может, и так. А может, быть психом – это видеть мир таким, каким он является. Подумай над этим. И успокойся уже наконец».

И отпускаю нити. Вроде, тревога затихает. Оно к лучшему.

Переворачиваюсь на бок, комкаю шерстяной плед и прижимаю к груди. Пытаюсь уловить запах яблок, но у меня не получается. Опускаю веки, представляю рыжую макушку под подбородком и наконец – засыпаю.

…

Я плаваю где-то в другом измерении, вокруг расходятся волны, и солнечный свет блуждает в высокой траве. Раскрываются шляпки одуванчиков, южный ветер раскачивает вереск. Здесь все иначе. Спокойнее, светлее и искреннее. И отсюда меня вырывает скрип распахивающейся двери.