Чтение онлайн

Я шел и размышлял о власти. Власти над миром. Взять того же короля Элибера. Каким дерьмовым нужно видеть мир, чтобы притягивать к себе столько зла, боли, слез и огня? Как враждебно и недоверчиво нужно смотреть на свою судьбу? Всё из-за него, из-за того, что король сам с собой не ладит. Разве можно таких людей к власти допускать?

Точно. Забыл. У них ведь нет советов, как в Либертасе. Нет Алых гор. Нет свободы. Я как будто стоял меж двух полюсов, которые тянулись друг к другу – и тут же отталкивались. С одной стороны – полный контроль над государством, строгий свод законов, война ради войны, страха и подчинения, а с другой – утопия. Свобода. Волшебство. Чистый мир. Вот только от нашей свободы несло тюрьмой. Какая это свобода, если совет в котором состоят и женщины, и дети, раз за разом выбирает путь войны, словно это единственный из возможных способов защиты? Навязанная свобода? Свобода ради чего? Потому что так надо? Либертас никогда не пытался пойти на компромисс. Либертас кричал слово "свобода" и принуждал людей воевать, насильно впихивая в руки мечи. Все это казалось слишком большим, а я был маленьким, слабым и глупым. Как будто ничего не понимал. Как будто стоял перед лицом великих стихий, подобных штормам и ураганам, и в сравнении с ними был лишь крупицей пыли. Не в моих силах было изменить их величие.

А может, я был слишком строг к себе. Мир состоит из таких крупиц. Исчезни одна – и он рухнет. А это значит, что я значим. И, может быть, у меня все получится.

Дэви

"То, что ты выберешь – повлияет на дальнейший ход мироздания. Помни об этом задолго до Великого объединения. Поступай разумно", – голос его струился в сознании, эхом отзывался во сне, шелестел, как морской прибой. Нежный, старый и тихий. Мудрый голос, что грел заледеневшие на ветру пальцы. Ари говорила, что порой сны важнее реальности. Сны могут предсказывать, предрешать события и хранить в себе магию. Некоторые из них способны изменить мир. Этот сон словно выдергивал меня из-под толщи снега, в котором я лежала вот уже не одно десятилетие. Я так сильно замерзла, что забыла, каким бывает тепло. Звери водили вокруг меня хороводы. Лисы, волки, медведи. И голос, что звучал над всем этим, тянул меня невидимыми нитями, согревал прикосновением, наполнял мечтами. Я никогда не слышала ничего подобного. Голос был радостью, божественным штормом, магией. Красотой.

А потом раздался пронзительный крик, и все закончилось. Звери вспыхнули пламенем. Хрустнула тонкая оболочка. Реальность ворвалась в мой сон и вернула меня в обычное человеческое тело, хрупкое и уязвимое. На жесткую койку в придорожной таверне. В мир, что живет по глупым королевским законам. И боится жить иначе.

Крики ужаса, приправленные лязгом железа, доносились с первого этажа таверны. Трещали столы и стулья. Под чьими-то ногами звучно скрипели половицы.

– Дэви! Вставай! – Дверь в комнату распахнулась. На пороге появился Фаррис. – Надо бежать! На таверну напали.

– Кто напал? – я вскочила с кровати. Фаррис не ответил, лишь схватил меня под локоть и потащил за собой. Мы бросились куда-то вглубь коридора, мимо многочисленных дверей. Со стороны лестницы послышался женский визг, кто-то внизу молил о пощаде.

"Они наверху! Те, кого вы ищете!" – долетел до нас испуганный женский голос.

Меня прошибло холодным потом. Так, значит, все дело в нас? Мысли в голове понеслись вереницей. Такое бывает, когда кажется, что ты вот-вот встретишь смерть и отправишься по мосту Деарила. Я переживала это не первый раз и знала, как обуздать панику. Более того, в моменты опасности мое сознание словно отбрасывало ненужное, я могла и думать, и действовать одновременно. Элибер не стал бы отправлять за нами хвост. Тем более такой. Внизу, под ногами, кто-то, посчитавший себя Богом, отнимал у людей жизни, порождая хаос и пустоту. И если это не Элибер – значит, его враги. Либертас? Но почему они ищут нас с Фаррисом? Здесь либо моя вина, либо человек, которому я доверилась, совсем не такой, каким его описывал Рэйнар.

Как нам спастись? Вряд ли люди, что пришли за нами, хотят сопроводить нас в свой лагерь и накормить похлебкой. Они пришли убивать. Попадаться им нельзя. Иначе все было зря. А я не была зря. Это я знаю точно. Мир еще не откупился передо мной. Он еще мне должен, причем должен немало.

Нам нужно добраться до лошадей. Окно? А если они караулят снаружи? Окно не подходит – слишком громко падать, к тому же можно переломать ноги, потом ползти придется, а это тоже вызовет уйму внимания. Внимание нам абсолютно не нужно. Наверное, пришел тот момент, когда только колдовство сможет защитить.

Фаррис между тем затащил меня в какое-то рабочее помещение – небольшую комнату для прислуги, с вешалками для сменной одежды, парой стульев и столом в углу. Под ним, сжавшись в комок и вздрагивая всем телом, пряталась худенькая остроносая служанка. Завидев нас девушка съежилась еще больше и задрожала сильнее. Я вырвала руку из крепкой хватки Фарриса и подскочила к ней. Поймала за плечо и вытащила из-под стола, прижимая палец к губам. Она залилась слезами, но, конечно же, подчинилась, уж слишком была напугана. Ни слова не сказала, пока я срывала с нее не очень свежий рабочий фартук и белый чепец, под которым прятались жидкие светлые волосы. Завязав тряпку на поясе и натянув чепец на лоб, я скинула с плеча плащ.

– Выживешь – продашь его. На вырученные деньги выкупишь себя у помещика, и еще пару золотых останется на хижинку поближе к столице, – бросила сквозь зубы. Хоть какая-то конспирация убережет от лишних взглядов. Может, нам даже удастся уйти от преследователей.

Пока я возилась со служанкой, Фаррис, который тоже не терял времени зря, успел найти на вешалке поварскую одежду, накинул кухонный китель поверх рубахи. Будет холодно, но по пути еще встретятся деревни, где можно купить теплые шерстяные плащи.

– Как выйти отсюда через черный ход? – Фаррис склонился над несчастной девушкой. Та указала трясущимся пальцем в сторону двери. За ней оказалась узкая служебная лестница, по которой мы и спустились к выходу из таверны.

На улице стоял мороз. Пальцы тут же закололо от холода. Но если уж и желать себе смерти – то точно не насильственной. Пусть это будет обморожение или любое другое следствие природных стихий. Все лучше, чем ступить на мост в ужасе перед чьей-то сталью.

У таверны стояло несколько лошадей в темных попонах с гербами, на которых были высечены красные розы с острыми шипами. Нежные, но опасные. Герб наемников Братства.

Пазл складывался. Наемники из Либертаса искали чародеев, работавших на Короля. Либо Фаррис выполнял мелкую работу приближенных к Элиберу лордов, либо дело было во мне. Кто-то узнал о моей службе и хотел убрать меня с пути. Интересно, сколько стоит моя голова? Пришли бы они за мной в момент, когда Элибер дал мне задание уничтожить нечисть, клянусь, я бы им сама заплатила.

– Ты соврала! Наверху никого нет. Значит, расплатишься за ложь жизнью, – послышался глухой голос наемника.

– Клянусь, они были здесь! И не могли далеко уйти! – закричала испуганная женщина.

Даже отсюда я слышала ее последний вздох и звон металла, что прорезает чужую плоть. Звук, когда кровь брызжет на стены. Дождь из чьей-то жизни.

Когда смерть так близко – жизнь ценится сильнее. Мне стало по-настоящему страшно. Это было нечестно, совсем. Люди не должны умирать из-за того, что я просто зашла перекусить и выпить вина. Следующий остаток пути мы проедем, нигде не останавливаясь.

– Вот они! Я же говорил, что видел их! – прокричал жуткий тавернщик, что вчера наполнял нам бокалы и улыбался в лицо, а сейчас караулил у гостевой конюшни. Говорю же, чувствую я людей. Ему заплатят за информацию обо мне. У него, видимо, есть часть в сделке.

Нахмурившись и глядя прямо в его маленькие ликующие от предвкушения прибыли глаза, я прошептала подчиняющее заклятие. Выдернула из ножен на поясе острый кинжал. Выхода нет, к тому же он сразу мне не понравился. Значит, сегодня я впервые завладею чужим разумом. Вряд ли это будет приятный опыт, но других вариантов у меня нет. Разрезаю ладонь и отдаю кровь земле. Жертва для волшебства.

Тавернщик замирает. Становится безвольной куклой, а мои виски наполняются тяжестью. Фаррис смотрит на меня с тихим осуждением. Я нарушаю главный закон, ограничивающий действия чародеев. Именно из-за этого нас долгое время держали в отдельных от обычных людей поселениях. Магия бывает пугающей и жестокой. Глаза тавернщика между тем всё больше и больше стекленели. Он превращался в пустую оболочку. Плоть без разума.