Чтение онлайн

– Не смей… – прохрипел Оргун, – отключай…

*******

Дади заметила и ещё одну необычную нить. Она появилась последней, спустя несколько секунд после остальных. И вела эта нить прямо к ней. Девушка похолодела, ведь и этого тоже не должно было произойти. Она судорожно пыталась понять, что же она упустила, почему возникла эта Связь. Но в этом уже не было смысла – нить, соединяющая её с настоятелем стала стремительно краснеть.

*******

Медик начал понимать тревогу и отключать от монастырской сети все, что мог. Увидев это Оргун удовлетворенно кивнул. Собрав последние крохи своих сил, настоятель потянулся к собственно уголку Сети. Недуг не давал ему полноценно пользоваться Связью, по этому оставалось лишь разорвать столько нитей, на сколько хватит сил и времени.

Фаридин стоял напротив болванчика для тренировок, с мечом в руках и в боевой стойке. Он уже приготовился нанести удар, как почувствовал странное через Связь. Он открыл её, странный сигнал от монастырской сети требовал внимания, но юноша его проигнорировал. Нити, связывающей его с дедушкой, на своем месте почему-то не было.

*******

Дади мчалась со всех ног. Игнорируя все вокруг, она просто бежала. По короткой улице. По монастырской площади. Через двери и коридоры лазарета. К дверям палаты настоятеля. И когда ноги почти донесли её до двери, девушку догнал Фаридин.

Из палаты вышел монах в оранжево-черных одеждах. И он уже открыл рот, чтобы произнести свои черные вести. Но смог только покачать головой и уйти.

Дети остались наедине друг с другом. На глаза обоих наворачивались слезы. Под грузом печали у Дади начали трястись колени. От ярости Фари сжал кулаки. Девушка уже привыкла к недоброжелательным взглядам своих братьев, сестер и старших товарищей. Но впервые она видела такой искренний, такой чистый гнев, до капли предназначенный ей одной. И обжигал он втройне сильнее от того, что это был гнев её единственного друга.

Фаридин бросил свой кулак в выверенном, машинальном ударе. Дади столь же рефлекторно он него уклонилась. Но к её лицу уже летел второй кулак. Девушка закрылась от него, но удар отбросил её к стене. Инстинкты и навыки бойца заставляли девушку сопротивляться. Она была не против упасть ничком и принять столько избиений, на сколько у юноши хватило бы сил и совести, но и в ней взыграл требующий выхода гнев – гнев на саму себя.

Фари попытался схватить противницу за волосы. Дади извернулась и ударила локтем в пах. Юноша обхватил её руками и навалился всем весом, приложив врага об стену. Девушка смогла его повалить, рухнув вместе с ним на пол. У обоих оказались свободны руки, и оба смогли приложить друг друга по лицу, окропив кровью пол и стену.

Не было ни правил, ни защиты, ни азарта, ни желания помериться мастерством. Только брат и сестра, причиняющие друг другу боль в пустом коридоре.

*******

Дади не торопилась открывать глаза. Она и так знала, что лежит в лазарете, и любое движение, даже самое незначительное, отзывалось болью в лице, украшенном синяками и рассечениями. В этот раз она услышала незнакомый свистящий звук в другом конце палаты – Фаридин пытался дышать сломанным носом, то и дела тихо постанывая от боли и всхлипывая. Но девушка предпочла остаться в темноте за сомкнутыми веками, игнорируя все вокруг. Даже наполнивший палату знакомый сладковатый запах, по которому она уже соскучилась, не побудил её взглянуть на вернувшегося учителя.

Андж сидел у стены скрестив ноги и руки и не скрывая грусти на своем лице.

– Просыпайтесь, дети, уже утро, – старый монах говорил тихо, в голосе его не звучало привычной силы, – вылезайте из-под одеял и сядьте передо мной.

Фари подчинился. С трудом, стонами и ворчанием он смог опуститься перед монахом на твердый пол. Но Дади даже не пошевелилась.

– Как же до этого дошло? – спросил Андж. Он посмотрел в окно, Фаридин посмотрел на девушку и ответил.

– Она…

– Виновата во всем? – закончил за юношу старый монах.

– Да. Она – ходячее бедствие.

– И в чем это проявляется? – мягко спросил монах. – В желании поделиться своей защитой с другим? Защитой, которую я создал, и я же не завершил? Которую пришлось создавать, только потому, что я принес беспомощного ребенка сюда?

С каждым вопросом юноша все больше погружался в замешательство, совершенно не понимая, к чему эти вопросы подводили.

– Дитя, за каждый её поступок, продиктованный моей опекой или направленным моими уроками, я столь же в ответе, сколько и она, с чем уже согласны и смотрители. И мы здесь не одни, Фаридин. Многие решения многих людей сложились друг с другом, дав такой результат. Решения, на которые мы не хотели и не пытались влиять. Но мы все зачастую связаны теснее, чем готовы признать. Даже настоятель Оргун на своем смертном одре успел внести свой весомый вклад в спасение воспитанников. Чем обрек монастырь на гибель.

Юноша посмотрел на монаха не понимающе.

– Первым, с кем Оргун разорвал связь, был ты, дитя. Он бросил все силы на то, чтобы первым делом спасти внука. Достойный поступок достойного человека, последним выбором в жизни которого стала любовь. Но теми мгновениями, которыми он заплатил твое здоровье, он мог выкупить здоровье монастырского Сердца. Да, он не успел разорвать с ним Связь. Не успел на доли секунды.

Фари начал дышать гораздо тяжелее, его нос засвистел особенно громко и мерзко. Но юноша так и не нашелся с ответом.

– Да. Решение, ставшее последней каплей приняла твоя сестра. И как её теперь наказать? Какое наказание сможет причинить ей больше страдания, чем она сама? – монах тяжело вздохнул и наклонился немного вперед. – Мы все виноваты. Ты, она, я. И все будем нести этот груз. Груз, который поймем только мы, и только мы сможем облегчить эту ношу друг для друга. А значит нужно принять решение. Вы поможете друг другу нести это бремя или пойдете по одиночке, сгибаясь под его весом?

Обдумывая услышанное, Фаридин какое-то время молчал. Тем времен Андж поднялся на ноги и подошел к койке Дади. Она все ещё отказывался открывать глаза и Монах поговорил с ней через связь, после чего ушел.

Дади не проронила ни слова, но позволила себе заплакать. Фари пытался думать, не давая скорби подпитывать гнев. А старый монах разрешил себе до рассвета не чувствовать ничего.

Естественный механический шум Эвр действовал на нервы всем на борту. Сорваться готов был каждый, путь и каждый по своему. Дади предавалась хандре наравне с остальными, но в своей каюте. Она была погружена в себя, просматривая записи своего поединка с храмовником. Сколько раз она обращала внимание на какое-либо свое действие, столько ошибок и недочетов она находила. Сколько решений в пылу боя она смогла вспомнить, столько их было неверными. И любая причина винить себя в провале всей операции казалась предельно весомой.

– Сида, – обратился к Малой через Связь, – я вынужден попросить вас кое о чем. Если у вас остался какой-либо доступ к барже, не могли бы вы его передать нам?

Воображение Дади наводнили мрачными образами Акабы-Пять из будущего, которое теперь казалось неминуемым. Она представила, как идет по улице города-призрака не ощущая вокруг вообще ничего. И теперь она хотела только одного – свернуть с этой улицы. С этой картиной на уме, передала Малому то, о чем просил.

*******

Экипажи двух кораблей молча разошлись с места встречи. Эвр вместе с ополченцами повернула обратно в Акабу-Пять, корабль Рама с остатками его команды отправился вслед за своим капитаном.