Чтение онлайн

Абордажная группа побежала через трюм, храмовник рванул им наперерез. Малой бежал впереди, он бросил назад заряженный карабин, снимая с плеча второй и выстреливая на бегу. Снаряд угодил храмовнику в ногу и срикошетил. Рыцарь упал, кубарем прокатился по инерции, но тут же встал на одно колено. Он уже не пытался подняться и начал целиться в новых противников дальнобойным оружием. И с удивлением обнаружил, что не имеет права стрелять – часть разрешений уже была отозвана, оставив лишь необходимое для обороны. Но его приказов пока никто не отменил.

Храмовник приготовился прыжком сорваться с места, готовый переломать себе кости усилием собственного доспеха. Из сочленений брони повалил пар. И как только он ринулся вперед, земля ушла у него из-под ног – Дади снова накренила баржу. Рыцарь все же сократил дистанцию, хоть не достиг цели.

Девушка плохо воспринимала происходящее вокруг, она сама запуталась в стремительно багровеющий золотой паутине. И, к её ужасу, эта алая порча подбиралась к Сердцу баржи. Голос Дина звучал глухо и словно издалека, слова были с трудом различимы. Но сквозь гул панических воплей призраков и собственных мантр, она все услышала его призыв вернуть контроль.

Дади вернула Эвр на рампу, остальные не преминули начать забираться на борт. А затем потянулась к системе управления баржей и заменила в ней себя на храмовника. Ошарашенный рыцарь начал бороться с наплывом данных, отдавать приказы автопилоту и пытаться просить помощи у своего монастыря.

Паломница уходила последней, ноги её едва слушались, в голове царил хаос. Малой помог забраться, но девушка до последнего не обрывала связь с кораблем, пытаясь сдержать Недуг. Обернувшись Дади увидела рыцаря ещё один раз, прежде чем рампа поднялась. Он все также стоял в смиренной позе, преклонив колено и оперев руку на меч. Она почувствовала, как он хочет что-то сказать через Связь и позволила это сделать.

Храмовник сказал, что о барже и Недуге позаботятся и попросил паломницу быть осторожнее в следующий раз. И снова принес свои извинения.

*******

Катер военных отцепился от баржи и начал медленно отдаляться. Рам увидел как от кормы грузовоза отделилась и начала разворот Эвр, увидел Малого и остальных на палубе. Потом он услышал пять глухих ударов — отряд военных спрыгнул на борт своего катера. В полном составе они окружили его.

Рам вернул свое оружие в кобуру. Несколько шоковых снарядов впились в его тело через одежду. Пережив несколько мгновений агонии, выворачивающий мышцы наизнанку, Юноша потерял сознание.

Воспитанники и монахи собрались у ворот монастыря. В холодном воздухе полудня искрилась снежная пыль, поднятая легким ветром. Заснеженные хребты стремились к равнине, постепенно теряя белизну, сглаживаясь и растворяясь, в конце концов, в ровной земле. А земля простиралась до горизонта, и не было в его направлении более ни одного человека, лишь хозяева Пустоши паслись на тех просторах.

Одетая в теплый комбинезон с послушнической желтой накидкой, Дади стояла подле стайки своих сверстников. В сопровождении старших и самого настоятеля им предстояло спуститься с вершины к путевой станции, стоящей на самой высокой точке склона, доступной для кораблей. Там их уже ждала пара катеров.

Фари и его компания увлеченно обменивались планами на эту поездку. Дади просто стояла рядом и слушала. Сама она никогда ничего не ждала от таких вылазок, кроме смены обстановки на время, поэтому она понятия не имела, как вклиниться в разговор.

– Вы готовы, дети? – раздался зычный голос. Через монастырские ворота вышел Андж и вразвалочку подошел к группе. Воспитанники почтительно поклонились, прервав свои разговоры.

– А вы? – обратился Андж к остальным монахам, вскидывающим рюкзаки на плечи.

– Мы уже готовы идти, сид, – ответил Оргун. – Нужно выдвигаться, чтобы дойти до станции к вечеру.

– Тогда не отставайте!

Старый монах пошел вниз по дороге и Дади быстро нагнала его.

– Вы отправляетесь с нами, учитель? – спросила она.

– Не каждый же раз мне бегать на своих двоих. Да и посмотреть бы, – монах кивнул в сторону вытянувшихся в колонну детей – на что уходит труд моих парней. Да и мой тоже. – Монах наклонился к своей ученице. – Ты же не собираешься тащиться со мной всю дорогу? Может лучше тащиться рядом с ребятами?

Дади мельком посмотрела на идущих следом.

– Часовая бомба. Я слышала что меня так называли. Они все ещё боятся меня?

– Нет, – ответил Андж, разматывая трубку своей курительной машины. – Они повторяют поведение взрослых, а взрослые бояться не тебя. Они боятся ответственности за то, что с тобой может случиться под их надзором. Прости, дитя, но эту дурь я из них выбить не смогу. У меня самого её больше, чем кажется.

Девушка какое-то время обдумывала услышанное.

– Я за вами не повторяю, – ответила она.

– И не стоит, – монах выпустил колечко густого дыма, быстро растаявшее в разреженном воздухе. – Ты можешь найти себе лучший пример для подражания.

Андж затянулся ещё раз и больше ничего не сказал. Какое время Дади шла рядом с ним. Ей приходилось семенить, в то время как её учитель лениво переставлял ноги. Погруженная в свои мысли девушка не заметила, как отстала. Заметив это, она все же решила не нагонять учителя, а шагать рядом с братьями и сестрами. Разумеется она не видела, как от этого её учитель широко улыбнулся.

*******

Солнце опустилось за вершину горы, погрузив восточный склон тень. Силуэт монастырского астрографа позади обрамляли сигнальные огни, нужные для визуального определения положения лепестков при плохой видимости. И хотя день был далек от завершения, а западный склон ещё должен был быть залит Солнцем, включили эти огни не просто так. Спустя несколько минут, через вершину начало переваливаться густое облако, проглотив монастырь.

Дади и её спутника уже спустились довольно далеко, и облако постепенно нависло ними. Только Андж, который уже час шел закинув голову к небу был этим несколько раздосадован. Более никто из спускающихся не придал это явлению особого значения, но под хмурым облаком разговоры стали более вялыми, а лица – усталыми. Не занятое болтовней внимание юношей и девушек теперь искало за что бы зацепиться. Естественно, многие умы цеплялись за Дади, идущую рядом, как за нечто из ряда вон. Девушка чувствовала это, то и дело ловя настороженные взгляды. Так она и шла, иногда вслушиваясь в чужую болтовню.

– Кстати, никто не знает, работает ли сейчас Чад? – спросила одна из послушниц, обращаясь ко всем идущим.

– Связь они ещё не восстановили, но кто знает, – ответил ей один из братьев, скучающим тоном – а что?

– Забыл? Мы должны отыграться у местных.

– Мы же им и не проиграли, – ответил брат и зевнул.

– Мы не выиграли, были унижены и выдворены с пустыми руками. Тянет на проигрыш, как по мне! – послушница почти рычала.

– Хорошо что я тогда пошел спать вместо участия. Не хочу знать, что с вами там сделали, раз тебя это коробит целый год.