Чтение онлайн

Лодка выплыла на глубину, и Цертул начал грести так, что рубаха его мгновенно взмокла, а на лбу вздулись синие жгуты вен.

Младенец орал, повизгивал щенок, выла собака, мяукала кошка. А потом, приглушённый туманом, раздался человеческий голос, — почти человеческий.

— Помогите! Мы умираем!..

Цертул грёб. Армизий, обхватив голову Маркуса руками, склонился над ним. Позади, в разжиженном тумане, показалась неправдоподобно высокая — в несколько человеческих ростов — и неправдоподобно худая фигура. Она с плюханьем шагала по воде, пытаясь догнать лодку. Казалось, какой-то сумасшедший фокусник встал на громадные ходули и привязал к рукам длинные верёвки. И ходули тоже казались верёвочными: они гнулись и ходили ходуном.

— Не бойся, — дрожащим голосом проговорил Армизий, гладя мальчика по голове. — Там никого нет. Всё это нам только чудится. Это просто туман. И крысы…

Голова мальчика затряслась. Армизий повернул его лицом к себе, по-прежнему проводя рукой по мокрым волосам.

Но мальчик не плакал. Он смеялся мелким страшным смехом, показывая острые молодые зубки.

— Это не крысы, — выговорил он сквозь смех. — Это — чума!

И внезапно впился зубами в руку Армизия.

Цертул ударил его веслом. В голове Маркуса что-то треснуло, и Армизий почувствовал, как горячо стало коленям. Он поднял руки. Они были алыми от крови.

Цертул оттащил Маркуса от Армизия, ударил ещё раз. На этот раз череп явственно хрустнул.

С лица Маркуса медленно сползла улыбка, кожа посинела, нос заострился, а глаза погасли в углубившихся и почерневших глазных впадинах.

Цертул опустил весло.

Лодка медленно дрейфовала в молочном тумане. Армизий сидел на носовом полубаке, Цертул — на корме. А на дне между ними, наполовину залитый водой, вытянувшись, лежал Маркус.

Темнело.

Когда наутро из тумана показались смутные очертания корабля, они по-прежнему сидели, разделенные телом Маркуса, которое уже начало раздуваться от воды.

С корабля закричали, потом зажгли сигнальный огонь.

Только тогда Армизий заметил корабль. Он привстал, уперевшись локтём в колено, махнул рукой и закричал в ответ что-то нечленораздельное. Голос был хриплым и чужим, и слова, которые он пытался произнести, больше походили на рычание угхов.

Потом корабль приблизился. С борта свесилось несколько голов, сбросили верёвочный трап.

— Эй! Кто вы? — спросили с корабля.

Армизий, поднявшись во весь рост, сказал:

— Я — Армизий, бывший триумвир Нарронии. Нас двое в этой лодке, я — и рыбак Цертул. Чумы на лодке нет…

Маркуса они сбросили в воду, привязав к ногам камень, служивший якорем, запеленав тело в парус и крепко связав. На дне лодки еще оставалась бурая жидкость — там, где лежал мертвый Маркус. Но её в тумане всё равно не было видно, к тому же всегда можно сказать, что это кровь от съеденной живьем рыбы. Или от раны, которую Армизий получил, борясь с заглотившей крючок барракудой. Руку, распухшую в месте укуса, Армизий обмотал куском парусины и сунул за пазуху.

Страна погибла. Так пусть же погибнут и её корабли.

Им некуда и незачем больше плыть.

— А что здесь? — Фрисс с любопытством заглянул в двери.

Обширное пыльное помещение едва освещалось сквозь дальнее окно. Света было мало потому, что окно было наполовину загромождено полками, заваленными самодельными тетрадями и подобиями книг.

Стены тоже были заняты полками. Бумаги стопами лежали на полу, приваленные к полкам. Между бумагами оставались лишь узкие проходы вроде лабиринта.

Всё это было покрыто толстым слоем пыли.

— Это бывшая спальня старшего принца… — старый Биотт осёкся и тут же поправился: — Господина Ибрисса. Он жил здесь, покуда не убежал из дома.

Фрисс сделал шаг внутрь, брезгливо косясь на горы бумаг.

— И что, с тех пор сюда никто не входил?

— Входили. Входил сам Ибрисс, когда его вернул король. Он тут и жил иногда. Здесь он прятался, предаваясь своей страсти.

— Что же это за страсть? — спросил Фрисс, заподозрив самые постыдные занятия.

— Сочинительство, ваше величество, — кратко ответил Биотт.

— Подай-ка мне… что-нибудь, — велел Фрисс, пошевелив в воздухе пальцами.

Старый слуга всё понял. Взял с ближней стопки какую-то замызганную, сшитую нитками тетрадку. Стёр пыль рукавом, подал. Фрисс взял тетрадку брезгливо, двумя пальцами. Хмыкнул, прочитав название, написанное сверху. Развернул и пробежал глазами несколько строк — бисерных, с трудом читаемых строк: почерк Ибрисса он узнал сразу.

— Путешествие в Иномирье, — вслух прочитал Фрисс. — Часть первая. Задумав совершить сие достославное путешествие, я первым делом велел приготовить себе сонный порошок. Известно, что все дороги в Иномирье начинаются во сне, поэтому перед путешествием надобно запастись немалым количеством порошка….

Фрисс закрыл тетрадь, бросил её на пол. Велел подать следующую.

— Та-ак… Тут какие-то значки… А! Он говорил, что это числа, которым он научился где-то во время своих странствий… Но тут нет ничего, кроме чисел. И ими исписана вся тетрадь!

Фрисс бросил и эту тетрадь. Лицо его выражало досаду и недоумение.

— А ведь это одна из лучших комнат во дворце, как я понимаю. Она находится неподалеку от тронного зала, и от внутренних покоев, а окно…

— Окно выходит в парк, — подсказал Биотт. — Это единственное окно во дворце, выходящее на старый парк в северо-западном углу внутренней стены.

Фрисс задумался, опустив голову. Прошёл по лабиринту между бумагами — стопки почти достигали его плеч. Заглянул в следующую рукопись. Поморщился.

— Это плоды его расстроенного воображения… — сказал Биотт; голос его раздавался глухо из-за гор рукописей. — Ваш отец не мешал ему; он считал, что пусть Ибрисс лучше пишет, никому не мешая, чем бродит по городам, собирая на площадях толпы неучей, которые, не понимая, о чем говорит Ибрисс, лишь потешаются над ним…

Фрисс рассеянно кивнул. Задел стопу бумаг — она рухнула вниз. Густая пыль взметнулась кверху, в комнате стало еще темнее.

Фрисс прижал к носу носовой платок и выбежал в коридор. Дождался, когда Биотт выйдет и закроет дверь на ключ.

— Вот что… — сказал он, когда Биотт повернулся к нему, ожидая приказаний. — Это лучшая комната, и невесту мы поселим в ней. Комнату надо прибрать, отделать стены новыми панелями, отчистить пол, потолок. Заменить, если понадобится, оконный переплёт. Невеста прибудет через неделю. Так что поторопись…

Фрисс придирчиво оглядел двери.

— Двери тоже надо заменить. Светлый дуб, по-моему, тут будет лучше смотреться.