Чтение онлайн

***

— Мы думали, вас не выпустят! — стукнул кулаком по столу Давид утром за завтраком. — С этой заварушкой…

— Ну-ка веди себя прилично, — мать отвесила шутливый подзатыльник старшему сыну, что вымахал по меньшей мере раза в два крупнее неё. — Всю мебель переломаешь, своими ручищами-то.

— Мы тоже так думали, — отозвался Марк и вгрызся в мамин фирменный яичный пирог.

Краем уха он слушал, как Майя пытается наладить общение с Ниланой. Первая авийский знала с горем пополам, а вторая практически не понимала по-севальски. Зато, кажется, обеим было довольно весело.

Сестрёнке недавно стукнуло одиннадцать, она родилась уже после того, как брата забрали в корону. Но несмотря на то, что виделись они четыре раза в год (или благодаря этому), она с детства была чертовски привязана к Марку. И на Нилану, которую он неловко представил родным как «свою девушку», смотрела со смесью благоговения и восхищения.

Давид был старше Марка на полтора года и прямо сейчас вполголоса жаловался ему, что вот-вот придётся идти в армию.

— Так что мы с тобой вполне можем оказаться по разные стороны баррикад, — хлопнул он брата по спине, — если вдруг наше правительство передумает и решит дать отпор ареносцам.

Мама суетилась и улыбалась, но Марк чувствовал, как её что-то гнетёт.

— Сегодня обязательно сходите к бабушке, — посоветовала она. — Старушка соскучилась, да и с девочкой будет страшно рада познакомиться, — она кивнула на Нилану, и Марк ощутил новый всплеск беспокойства в её эмоционале.

— Знаешь, — он обменялся взглядами с Ниланой, — нам, наверное, на улицу лучше не выходить. Ареносцам в этот раз запретили появляться перед людьми без формы, а так все точно узнают…

Теперь настала очередь родителей переглядываться.

— Мы всем рассказали, сын, — тяжело произнёс отец. — Всё-таки последнее дело — стыдиться своего ребёнка.

У Марка даже слов не нашлось. В Севалии уродиться колдуном считалось тем ещё позором. А уж религиозным людям вроде родителей Марка приходилось особенно тяжело, если в семье появлялся рен.

— На всё воля всевышнего, в конце концов, — добавила мать. — Если ты родился магом — значит, ему это было угодно. Именно так мы всем и сказали.

— Эй, не переживай, — бодро вмешался Давид, считав выражение на лице брата. — Никто вам ничего не предъявит. Разве что бабуська какая-нибудь косо посмотрит…

— А мои друзья — многие — вообще считают, что рены крутые! — невпопад ляпнула Майя и покраснела.

— …или малявки из Майкиного класса автограф попросят, — договорил Давид с усмешкой.

Марк твёрдо решил побеседовать с матерью наедине, но всё разрешилось раньше. Нилана смущённо поинтересовалась, где ванная; Майя с готовностью подскочила — Марк не сомневался, что ванной они теперь не ограничатся, а проведут полную экскурсию по дому; и тогда мама перегнулась через стол и шёпотом спросила:

— Сын… Твоя девушка — она что же, эспийка?

Марк фыркнул и едва не облился чаем. Дело-то, оказывается, было в банальной неприязни одного человеческого народа к другому! Отец закатил глаза, а Давид возмущённо воскликнул: «Мама!»

— То есть, это тебя волнует больше, чем то, что она — ренна? — недоверчиво спросил Марк.

— Нет-нет, ты не думай… — принялась отнекиваться мать под смех родных. — Я-то сама не против. Бабушке, главное, не говорите…

Марк не выдержал и выложил всё Нилане, лишь только та зашла к нему. Ей предстояло ночевать на диване в комнате Майи, а ему — у Давида, на раскладушке. Сейчас брата не было, и она свободно ходила вдоль стен, рассматривая рисунки, которых накопилось столько, что под ними почти не было видно штукатурки. Давид любил и умел рисовать.

— Придётся тебе теперь искать ренну-севалийку, — усмехнулась Нилана и, вопреки опасениям Марка, совсем не обиделась.

Он перестал рыться в рюкзаке и замер, глядя ей в спину. Она остановилась у одного из самых старых, ещё кривеньких рисунков, портрета Марка — ему тогда было лет восемь. Марк не видел её лица, но чувствовал улыбку. Она стояла, сцепив за спиной руки и легонько перекатываясь с пятки на носок; распущенные светлые волосы отливали золотом в солнечном свете.

Марк бесшумно встал и подошёл сзади — вплотную, так, что чувствовал запах её волос. Нилана замерла. Осторожно отодвинув в сторону завесу волос, он легонько прикоснулся губами к её шее, одновременно обвивая рукой плечи. Почувствовал двойную дрожь — её и свою собственную, настойчиво развернул к себе лицом, второй рукой скользнул по талии, притягивая ближе…

— С ума сошёл, — Нилана нервно оглянулась на приоткрытую дверь. — А если кто проходить будет…

— Там в коридоре одна половица скрипит, — успокоил её Марк. — Услышим.

И, уже не совсем осознавая и тем более не обдумывая, что делает, просто предоставил своим губам свободу действий.

— Ой… Простите… — мама поспешно отвернулась, закрывая лицо руками. — Нилана, детка… Ты будешь на обед курицу? А то эспийцы же не едят…

— Да, буду, спасибо, — пробормотала красная как рак девушка, тоже прижимая ладони к лицу. — Мои родители — авийцы… А в короне вообще всё едят.

— Да, точно… Конечно… Извините, ради всевышнего…

И она поспешно ретировалась, на ходу громко скрипнув той самой злополучной половицей.

— Маркий! — зашипела Нилана. — Бли-и-ин… Как же так…

— Она просто с другой стороны шла, — оправдался Марк. — Из спальни, а не из кухни.

— Чего ты улыбаешься? — яростно накинулась на него подруга. — Как я теперь буду ей глаза смотреть?

— Спокойно будешь смотреть, — озадаченно ответил нотт. — Ты чего, Лана? Ничего страшного же не произошло. Мама — взрослый человек; я думаю, она понимает, что мы с тобой не будем вечно только за ручки держаться…

— Да? А что, прости, мы с тобой ещё будем делать, по мнению твоей мамы?

Марк растерянно умолк, глядя в раскрасневшееся, искажённое злостью лицо подруги. Что это ещё за буря на ровном месте?

— Э-э-э…

Пока он обдумывал, что можно в такой ситуации сказать, с Ниланой произошла новая метаморфоза. Она опустила глаза, покраснела ещё сильнее и тихо, пристыженно произнесла:

— Прости… Что-то меня занесло.

— Всё нормально, — с облегчением выдохнул Марк. — Это я виноват. Не надо было так…

— Нет, правда, — она подняла смущённый взгляд и неловко хихикнула. — Просто я… испугалась, и поэтому разозлилась. Это не нормальное поведение.

— Закрыли тему, — быстро сказал Марк. — Ну что, пойдём к бабушке?

***

Давид запер дверь и выдохнул. Марк наблюдал за братом с лёгким любопытством: судя по эмоционалу, того весь день распирало от желания что-то рассказать. Видно, информация предназначалась только для ушей Марка, а поймать его одного в течение дня было задачей практически невыполнимой.