Чтение онлайн

Допрашивал его сам Сажин.

– Кто твой хозяин, Ненашев?

– Не понимаю, о чем вы? У нас общественная организация, у нас есть попечители, есть спонсоры, что содержат организацию.

– Ненашев, кто ваши спонсоры, мы знаем, и кто попечители – тоже. Меня интересует, кто твой хозяин в Братстве Теней?

Лицо «академика» приобрело землистый цвет, пальцы перестали стучать о табурет. Сидевший в сторонке Аридаков даже уловил его страх – резкий запах пота выдал, что он очень боится.

– Что вы замолчали, Ненашев? Боитесь, что он вас достанет?

– Его имя нельзя произносить вслух…

– Земля разверзнется, что ли? – Сажин прошёл по комнате. – Мой тебе совет, Ненашев, – сдай хозяина! Тебе это зачтут.

– Он магистр! Он основатель Братства! Говорят, ему тысяча лет… Я никогда не видел его, но его люди повсюду.

– Сам-то веришь? Что несёшь? Тысяча лет! Не живут столько!

– Он прожил, и сейчас в здравии…

– Ну, тогда людей его назови, кого знаешь. Убийство на тебе – помни об этом. Да, кстати, расскажи и об убитом. Это что за человек? Для чего нам его подложили? С толку сбить?

– Нет…

– Тогда для чего?

– На живца брали вас, чтобы узнать, кто ещё касался информации о переходе… А убиенный – он никто. Он по своей воле смерть принял, лишь бы только магистра приблизить к цели – узнать и завладеть тайной…

– О каком переходе говоришь, Ненашев? Который вы ищете в горах?

– Да, но о нем знают только посвященные.

– И есть такие?

– Есть, только многие теряют память после того, как узнают о переходе.

– Зачем вам нужна была видеокассета? Ведь там нет никакого перехода.

– Но вы смогли снять на камеру людей оттуда.

– Кто дал вам информацию о видеокассете?

– Самаритянин. Он в конторе у вас – я не знаю, кто он и в каком звании, только его псевдоним.

Сажин с Аридаковым переглянулись. У полковника лицо стало жестким, глаза злыми. Он подошел к столу и задал всего один вопрос:

– Давно он у нас?

– Давно. Лет десять, может, чуть меньше…

– А почему мы должны тебе верить? – Сажин вплотную придвинул свое лицо к лицу «академика», смотрел в его жёлтые странные глаза. – Что ты знаешь о нём? Мне нужна каждая мелочь. Кто получал от него информацию?

– Я. В тайнике на набережной… Он уже знает, что я здесь.

– Он с тобой связывался в камере?

– Нет, но свяжется.

Полковник задумчиво прошел по комнате, потом остановился напротив подследственного:

– Вызови охрану, майор, пусть уведут…

Как только дверь за конвоем закрылась, он устало глянул на Сажина:

– Докатились… Что делать будем?

– Самаритянина надо искать! Пока мы его не найдём, я что-то боюсь за жизнь этого «академика»…

Сообщение от агента из Верхней Каменки Сажин получил на второй день после допроса «академика». Интересующий объект был на лесном кордоне, только повидать его не пришлось: находился где-то в лесу. Но из скупых ответов хозяина кордона агент понял, что Коротин пробудет там еще долго, так как собирается работать над своей диссертацией. В поле зрения ФСБ он попал, как только начали собирать информацию о деревнях Бураново и Верхняя Каменка. Приезжал Коротин в Бураново, вел разговоры год-полтора назад с неким Ковалёвым. Когда же коснулись его работы в психиатрической клинике, стало ясно: не всё просто с этим парнем. Пропажа четырёх человек из изолятора напрямую не указывала на него, но косвенных улик хватало, чтобы доказать: пусть не виновен он в исчезновении людей, но знает что-то, что никому не известно.

Как связать все концы, пока в голову майора не приходило. Но и пустить на самотёк это дело уже не мог. Чего-то ведь хотят эти ползающие по горам люди? Ради чего-то пришли? Что ищут? Какой переход? И куда хотят уйти по нему?

Поехал он в Бураново, посмотреть на этого Ковалёва. На контакт не пошёл, ходил по деревне под видом покупателя дома под дачу, разговаривал с людьми. Только люди на откровение не шли, на вопрос о Ковалёве сказали, что тот стал «сдвинутым» после травмы. Но когда Сажин увидел огород, засаженный кедрами, ударило в голову, что уже был он здесь, сидел в этом кедровом лесу у баньки, только когда – не помнит. А увидев хозяина кедрового огорода, вдруг вспомнил, как его зовут. Леший! Но люди сказали, что кедры он недавно посадил, после того как сдвинулся.

Мистики стало много в народе в последнее время, да и в нём самом. Вот и эти, что ищут переход, – шаманы, ясновидящие. Не ищут то, что искали во все времена – золото, сокровища, – а найти стараются несуществующий переход. Не отсюда ли Сажин с Аридаковым получили амнезию?

Разговаривать с Ковалёвым не стал. Нужно было проследить его контакты, для этого и посадили человека у магазина торговать с машины китайским ширпотребом. Все новости деревни стекаются сюда, к магазину, а не как раньше – к колодцу. Размышлял: если все-таки здесь ищут что-то люди, знать, какая бы ни была разветвленная группа, верхушка обязательно появится. Пусть не самая главная, но та, которая знает, ради чего всё это здесь происходит.

Мальчишка, взятый вместе с водителем «Газели», находился на лечении в клинике. У пацана съехала крыша. Возомнил себя глашатаем подземного огня, который искоренит всё человечество, если оно не встанет на путь Братства Теней. И что конец этот близок, но это не будет Апокалипсисом – это будет новая вера на земле, с новыми богами, с новыми ценностями, и люди будут общаться с богами через ясновиденье. И учителя, что сейчас ходят по земле и несут эту веру, – пророки и мессии. Они, праведники, несут учение о ваянии собственного образа. И никому уже не будет подвластен тот человек, так как исчезнет догма о добре и любви к ближнему, а значит, человек станет свободным. И любить человек должен только себя – это и есть ваяние собственного Я, это и есть новая вера.

А сам не помнит ни родителей, ни дома. Или ему основательно запудрили мозги «академики», или врет красиво да складно. И вообще, для чего он им? Малой ведь ещё? А может, не он им нужен, а его родители? Тогда надо знать, кто они… А вдруг это нить! Но если он им так важен – а он важен! – захотят или выкрасть его из лечебницы, или убрать… И эта нить может вывести на Самаритянина: не просто так выкрасть из закрытого заведения человека – опыт нужен. Как раз работа для Самаритянина…

– Да знать бы прикуп…

– О чем это ты? – Аридаков глянул на Сажина. – Что-то проясняется?

– Наоборот, запутаннее становится. За юродивым мальчишкой нужен догляд…

– Только своих не привлекай – никто не должен знать. Тогда только выйдем на засланца, мать его… Я тоже в конторе появляться больше пока не буду, встречаться будем на моей даче. Да не на той, которую все знают…

Сажин недоуменно взглянул на бывшего начальника.

– А у вас что, их две?

– От тёщи домик остался на выселках. Я там редко бывал – сосед за ним смотрит. Берег для себя на всякий пожарный.

– Сейчас что, пожарный, коли открываетесь?

– Не знаю… Может, и хуже. Интуиция, майор… Слишком много непонятного, с таким мы не сталкивались никогда.

– Да мало ли трупов и взломов было? И таких вот «академиков» и умалишённых?

– Да я не о том! Я о кассете. Кое-что вспоминать начинаю – так, обрывками. А теперь вот связываю с теми, кто ищет тот самый переход. Вспоминаю, что даже говорил с теми людьми, что на кассете, только не помню, о чём…

– Знать, и вас коснулось. А я думал, меня одного странные воспоминания посещают. Значит, было что-то, о чём нас заставили забыть. Только всех ли причесали под эту гребёнку? Может, кто-то что-то и помнит, Валентин Михайлович?