Чтение онлайн

Как это было? Воображение рисовало огромные котлованы, подъёмные краны, людей, на фоне всего этого, мелких как муравьёв, и — кое-где — новорожденные арматурные конструкции — зачатки будущего города. Как тут могли родиться ещё и дети? Но Антон говорил, тут раньше был посёлок.

— Ну хорошо, — выдохнула она, яростно отодвигая чашку в сторону. — Они родились в Петербурге, допустим. Дальше-то что?

— Не знаю, — пожал плечами Антон. — Но это же научно — теория, да?

Ночью зазвонил телефон. Сквозь сон Вета вспомнила, что такое уже было. Узкий прямоугольник света на ковре — Антон ушёл в прихожую и не прикрыл за собой дверь. Она натянула одеяло на голову, отчаянно ругая того, кому приспичило поболтать, и снова отключилась, хоть сквозь сон ещё и слышала какие-то бессвязные фразы.

— Свет у всех выключили, — тоже раздражённо выговаривал невидимому собеседнику Антон. — Темно, да. Ночь потому что. Ещё что? С ума сошёл? Завтра поговорим.

Со звоном трубка рухнула на своё место.

Антон, бормоча себе под нос что-то неодобрительное, выключил свет и лёг на край кровати, обхватив прохладными руками Вету за талию. Она не сопротивлялась.

— Это такая игра, — сказала Вета притихшим пятиклассникам. Тридцать пять пар глаз таращились на неё из-под пушистых чёлок и бантов. — Если я задаю вопрос, никто не кричит с места. Говорит только тот, у кого в руках волшебный апельсин. Если у меня — вот видите — я говорю. Когда я дам апельсин кому-то из вас, то он тоже сможет говорить. Смотрите.

Она протянула нагревшийся в её руках апельсин девочке, сидящей на первой парте. Та всегда отвечала лучше остальных.

— Ура! — воскликнула она, поднимая апельсин высоко над головой.

— Почти правильно, — похвалила Вета. — А теперь я задаю вопросы и апельсин даю тому, кто молча поднимает руку. Молча — это очень важное условие нашей игры.

Они молча закивали — послушные до невозможности, но Вета прекрасно знала, что пройдёт пять минут урока, и правила игры снова придётся напоминать. «Молча! Погорельцев — один минус тебе идёт в мою тетрадку. Я слышала, как ты кричишь — и без апельсина. Так не делается, товарищи».

Волшебный апельсин — прекрасное средство, но не панацея.

В двери кабинета осторожно постучались. Вета решила, что пришли опоздавшие — два места в классе пустовали. Но к ним заглянула тоненькая рыжая учительница начальных классов. Вета и не знала её толком — видела пару раз в коридоре с выводком первоклашек.

— Елизавета Николаевна, вас очень просят зайти в учительскую. — Она помолчала и добавила со значением: — Прямо сейчас.

Вете было неприятно, что в школе все, даже технички, уже знали её по имени отчеству, а она до сих пор кроме литераторши и математички ни с кем не могла заговорить. Да и с ними не очень-то стремилась. Кому хочется ещё раз выслушивать о том, что Арт опять кидался пеналом, а вот Аня совершенно не умеет решать уравнения.

— Спасибо, я сейчас подойду. Так, игра откладывается, друзья. Открываем рабочую тетрадь и делаем задание номер пять.

По классу прошёлся гул, как от реактивного самолёта. Пятиклассники хотели волшебный апельсин, а получили скучное упражнение на двадцать третьей странице. Апельсин Вета на всякий случай прихватила с собой.

В коридорах школы было пусто, только мелькнула за поворотом спина в синей жилетке — кого-то выпустили в туалет. Тяжёлая трубка чёрного телефона лежала прямо на столе. Вета обвела взглядом занятых своими делами учителей, поздоровалась с каждым кивком головы и взяла трубку.

— Слушай, — приглушённо начал Антон, заслышав её голос. — Я проверил все эти свидетельства.

Вета не сразу поняла, о чём речь, но потом вспомнила столбики цифр на выдранном из тетрадки листе.

— Они правда все родились в Петербурге. Если верить документам, конечно. А почему бы им не верить.

— Хорошо, — выдавила она, глядя на англичанку, которая с задумчивым видом листала журнал. — И что теперь? У меня урок, я не могу долго…

— Стой, это важно. Я всё утро копался. Никто больше не родился в городе тринадцать лет назад. Понимаешь? То есть их всего девять осталось, и все в твоём классе. Это не может быть дурацким совпадением. По какому принципу обычно набирают детей в школу?

Вета представила, как кидаются скомканными бумажками её пятиклассники, и ей стало тошно.

— Не знаю, по месту жительства, может?

Англичанка оторвалась от журнала и посмотрела на Вету сквозь толстые стёкла очков. Высохшие старушечьи губы дрожали, как будто она хотела что-то сказать, и Вета отвернулась.

— Вот и я так сперва подумал. Но ты что, сама не заметила? Твои дети, между прочим, из разных концов города.

Вета кожей чувствовала, как оборачиваются на неё все остальные учителя, а если не поворачиваются, то замирают, прислушиваясь.

— Ну, мало ли. Это вообще школа с каким-то там уклоном. Может, их специально возят, чтобы больше математики выучили. Я плохо знаю город, — окончательно растерялась она. Говорить многозначительными фразами не получалось, а было очень нужно, потому что ей казалось — все кругом знают, о чём беседа, и только посмеиваются за спиной. Ничего, мол, у вас не получится.

— Ну не знаю, — обижено протянул Антон, приняв её раздражение на свой счёт. — Когда за тобой заехать?

Март больше не забрасывал ноги на стол. И не пил жидкий кофе в буфете на первом этаже. Даже не забегал к девушке-архивариусу, чтобы красиво развалиться на стуле и лениво рассказать об очередном подвиге. Потому что Марта убили этой ночью.

Антон выехал на место преступления первым, прихватив с собой судмедэксперта. Перед глазами почему-то висела мутная пелена, и Антон пару раз наскочил колесом на тротуар, заставив спутника презрительно поджать губы.

В комнате тускло горела лампочка без абажура. Март лежал на кровати и не выглядел спящим. Его синюшное лицо с вытаращенными глазами было повернуто к стене. На полу валялись вещи, но весь вид комнаты не вызывал ощущения обыска или, например, кражи. Просто бардак, какой выходит, если долгие месяцы не убирать со стульев брошенную одежду, оставлять кружки, коричневые от чайного налёта, и тарелки с засохшими кусками.

Судмедэксперт попросил включить свет, и Антон задумчиво уставился на лампу. Ту, вероятно, не выключали с вечера, и утром, когда дали электричество, она зажглась сама.

Им позвонила соседка Марта, которая всю ночь слышала странные удары и приглушённый хрип и, вероятно, не обратила бы на это никакого внимания — ну, мало ли кто как развлекается — но утром ощутила резкий неприятный запах. Как будто тухлая болотная вода течёт из-под двери.

— Удары были такие, словно ребёнка заперли в ванной, а он колотится, чтобы выпустили, — говорила женщина, пока Антон тупо глядел в блокнот, не соображая, как всё это записать. — Ну, слабые, тут уж никто особенно внимания не обратит.