Чтение онлайн

Желание же не пропало. Казалось, за плечом стоит пропагандист-агитатор и монотонным голосом бубнит: "Наклонитесь, пожалуйста, поднимите… нечто маленькое и блестящее. Поднимите, находка принесет Вам удачу. Наклонитесь, пожалуйста…". И так по кругу. Муторно и назойливо, но не слишком эффективно. По крайней мере, выбор у Никиты имелся. Мог наклониться и подобрать, а мог и проигнорировать.

Рыбкой в пруду плеснулась мысль, что это очень похоже на внушение. Наведенное красавицей Викторией или ее лохматым дружком. Нет, скорее Викторией, поскольку очкарик далеко и почти не смотрит в их сторону. Изредка поглядывает, не более. Никита не представлял механизм свого гипнотического дара, но едва ли он действовал так же, как внушение зеленоглазой собеседницы (или, что менее вероятно, лохматого очкарика). Иначе бы черта с два не обремененный грозными ксивами обыватель гулял по спецхранам и архивам не хуже чем по собственной гостиной. "Сотрудника" чрезвычайно авторитетного ведомства давно бы изобличили. Селинский гипноз действовал безотказно, на него не наплюешь. Ни один из тех, кого Никита "просил" помочь, даже не задумывались, не говоря уже об отказе. Брали под козырек и бросались исполнять просьбу. А тут что-то не срасталось, внушение не столь сложно было проигнорировать, кроме того, ничего блестящего на земле, невзирая на уверения голоса за плечом, Никита не увидел. То ли Вика недостаточно квалифицирована, то ли Селин плохо поддается внушению по той причине, что сам гипнотизер отменный. С недавних пор.

Колебался Никита недолго, решил не накалять обстановку и не провоцировать девушку на другие – радикальные – меры. Если дама хочет, чтобы мужчина ей поклонился, следует исполнить ее желание. Поскольку ничего подходящего у ног не нашлось, Селин просто нагнулся и мазнул рукой по асфальту. Вроде как поднял нечто несуществующее. И изобразил на лице удивление, не обнаружив в руке "поднятой" вещицы. Дабы не нервировать и не огорчать даму. Сыграл, право, преотвратно. Сам себе бы не поверил, не то что Константин Сергеевич.

Виктория поверила. Или сделала хорошую мину. По крайней мере, отстала. Буркнула что-то, и попрощалась. Очень вовремя. А то сумбур в расплавленных селинских мозгах стал уменьшаться, мысли постепенно упорядочились, и возникла реальная угроза, что некто, обладающий телепатическими или эмпатическими способностями, сумеет узнать планы и устремления Никиты. Интуиция подсказывала, что "Николсон" наверняка бы что-нибудь унюхал. Его, к счастью, рядом не оказалось, но и со славной зеленоглазой мечтой поэта тоже не все просто. Как выяснилось. И изменение фона "пестровидения" и позыв нагнуться и подобрать нечто несуществующее об этом недвусмысленно заявляли.

Мечта поэта и ее лохматый товарищ сели в "Фольксваген" и укатили. Исподволь наблюдая за посадкой в авто, Селин испытывал почти физиологическое облегчение. Последние минут двадцать его корежило от напряжения, а сейчас словно гора с плеч, нет, не падала, сползала. Не торопясь. Эх, сейчас бы коньячку, грамм сто, как бывало, полегчало бы сразу. Несбыточные фантазии. После турецких приключений хоть три литра выдуй, толку не будет. Ничего страшного, можно расслабиться и другим способом. Отдохнуть, поспать, покушать вволю, раз того организм требует.

Блажен, кто верует. Мысли об отдыхе и расслаблении, едва возникнув, испарились. Снова гималайским медведем навалилось напряжение. И все из-за пустяка.

Сущая ерунда привиделась. Провожая взглядом "Фольксваген" краем глаза Никита заметил какую-то скользящую размытую тень, двигающуюся за автомобилем. И похолодел. От тени дохнуло такой опасностью, что высоколобый господин "Николсон" на этом фоне казался безобидным игривым щенком. Селин попытался сфокусировать зрение на тени, но она призраком ускользала из поля зрения. Стремительнее чем кусок льда из лап неуклюжего бармена и надежнее чем партизаны из окружения.

В подростковом возрасте, будучи лишенным возможности шататься с друзьями по улицам вследствие непогоды или родительского наказания, Никита порой валялся на диване и от безделья пытался разглядеть микроповреждение на радужной оболочке глаза – эдакий бесцветный вечно движущийся червячок. И никогда толком рассмотреть его не удавалось, как бы юный лоботряс не напрягался. Червячок прятался от взора, уплывал за пределы видимости, ускользал. То же самое сейчас делала следующая за автомобилем размытая тень. Селин ее почти не видел. Вернее совсем. Обычное зрение отказывало, зрительный нерв не передавал в мозг соответствующую картинку. Но, к счастью, или, наоборот, к несчастью, тот неведомый орган, что начал функционировать в организме после турецких событий и отвечал за "пестровидение", не подвел.

Тень слегка отсвечивала. Правда, не ярким разноцветьем, как все разумные, а серыми, приглушенными тонами. И к тому же в "пестром" спектре тень существенно отличалась от прежних объектов наблюдения. И людей, и собак, и даже гипотетических нелюдей – представителей тайных обществ, будь они ашеры-машеры, крокодилы (не хотелось, чтобы Виктория оказалась крокодилом) или альфы-шмальфы – Никита в "пестром" спектре видел картинками, равномерно облегающими фигуру… мыслящего или чувствующего существа. А тень он видел – громко сказано – пульсирующим пятном, не имеющим постоянного объема и формы сгустком…

То растягиваясь, то сжимаясь пульсирующий сгусток преследовал автомобиль, в котором находились Виктория и ее лохматый спутник. Впору было заволноваться за девушку, однако тень стала отставать. С каждым метром расстояние между "Фольксвагеном" и расплывчатым пятном увеличивалось, но когда разрыв достиг критической отметки, тень остановилась, на миг замерла и неожиданно выстрелила в сторону удаляющегося автомобиля клочком тумана. Отпочковав его от собственной плоти. Клочок пулей покрыл расстояние до машины и прилепился к багажнику. По крайней мере, так это выглядело для Селина в "пестром" спектре.

Возможно, в реальности все было иначе, к примеру, под сенью, простите, тени скрывался человек или существо, который достал из кармана или поднял с земли какой-то предмет (чем плохи пистолет или обычный булыжник?) и швырнул им, выстрелил из него (нужное выбрать) в сторону автомобиля. Так это происходило или нет установить невозможно, обычным зрением не разглядишь, дары Ящера и те пасуют. Ясно одно: тот, кто под тенью не позволяет себя разглядеть. А что тому виной, магия или высокие технологии, и Хоттабыч их не разберет.

Пока Селин ошалело наблюдал за своеобразной погоней и делением тени на две неравнозначных части, автомобиль с Викой, очкариком и расплывчатым клочком тумана на багажнике скрылся за поворотом. Сквозь дома не увидишь, "дально-зоркость" и "пестровидение" все же не рентген.

Бес с ним, с автомобилем, никуда не денется, номера, если не фальшивые, в память врезались намертво, фомкой не отодрать. А прилепившийся клочок тумана… хм… будем надеяться, не является бомбой. Или емкостью с жутко вонючими ингредиентами, которую пульсирующий негодяй и пакостник из хулиганских побуждений швырнул в детище немецких машиностроителей. А что еще остается. "Фольксваген" пешком не догнать. А вот тень "скачет" не настолько быстро, в связи с чем Никита продолжил исподволь наблюдать за ее перемещениями. В самом прямом смысле – краем глаза, вполоборота. Иначе не уследить. Да и перестраховаться не грех, не то, не дай бог, пульсирующий сгусток обнаружит наблюдение, и тогда извинениями не отделаешься.

После плевка сгустком тумана передвижения тени приобрели плавный и довольно медленный характер. Она уже не скакала, а скорее плыла полуденным маревом над землей, ритм пульсации упал практически до отметки вялого прилива. Элегантно облизывая асфальт, тень скользнула во двор многострадального дома номер восемнадцать.

Ба! Да там еще один туманный призрак. Такой же размытый и неразличимый. Но поменьше. Вот и встретились два одиночества. Симпозиум у них там что ли?

Симпозиум – не симпозиум, а тени толклись и терлись около другу друга, перманентно цепляясь краями, а порой и сливаясь, приличный отрезок времени. Несколько минут точно. Никите надоело уже за ними подсматривать. Откровенно выражаясь, коситься. Не хуже милой из песни, которая… смотрит "искоса, низко голову наклоня". От столь продолжительных упражнений и окриветь недолго. Бегай потом к офтальмологу. А заодно к невропатологу и психиатру. Все равно, собирался…