Чтение онлайн

— Ты только в коня превращаться можешь? — полюбопытствовал витязь, — я вот слышал, будто есть чародеи, которые кем угодно обернуться могут. Правда это или выдумки?

— Правда.

— Ишь ты. А ты так можешь?

— Могу, — ответил, чуть помедлив, Ярослав, — я в собаку пробовал превращаться, после того, как получилось без ножа и заклятия конский облик принимать.

— И в кого сложнее было перекидываться?

— В пса.

— Надо же. Я бы решил, что наоборот. Собака она как-то ближе к человеку. Мясо ест, и копыт у неё нету.

Ярослав улыбнулся.

— Тут дело не в том, что ешь. Просто в лошадь я с самого детства хотел научиться перекидываться, ещё когда матушкины сказки слушал. А когда стал учиться псом оборачиваться, прежней одержимости не было. К тому же я стал старше, тело уже не так изменчиво. Вот отец, тот действительно в кого угодно превратиться может. Или почти в кого угодно. Причём обличье мгновенно меняет, — парень слегка поёжился, — я вряд ли так смогу.

— Да зачем тебе это? Это ж, наверное, хорошо только когда с другим чародеем силой меряешься, а в простой жизни и двух обликов хватит.

— Тут ты прав пожалуй.

Добромир зевнул.

— Давай теперь я покараулю, а ты поспи, — предложил Ярослав.

— И то дело, — согласился побратим, — спать надо когда можно, потому как не известно, когда в следующий раз удастся отдохнуть.

Добромир скоро уснул. Ярослав посидел немного у костра, потом перекинулся в жеребца — зверю дозор нести сподручнее. С минуту постоял неподвижно, только ноздри раздувались, улавливая запахи, что нёс ветер, да поворачивались на малейший шорох уши. Убедившись, что причин для беспокойства нет, конь шумно вздохнул, подошёл к водопаду, бегущему с весёлым звоном вниз по скале. Медленно, цедя сквозь зубы, согревая во рту прохладную воду, напился. Затем быстро сунул голову под быстрые струи, смывая остатки сонной истомы. Отступил на пару шагов, встряхнулся. Хорошо! Теперь и позавтракать можно. Горная трава вкусно похрустывала на зубах. До чего же сладкая эта трава. И всё же, не так хороша, как на конских пастбищах. Странно, здесь ведь она считай совсем нетронутая. Может дело в том, что место с дубом заветным близко, людей в этих краях не бывает, некому «любовь к земле и заботу приложить», как сказал бы Жизнерад. Выходит, прав был табунщик: без рук человеческих не вырастет трава, что простых жеребят волшебными конями делает. Для любого дела любовь нужна.

Внезапно жеребец ощутил странную тревогу. Что это: ветер переменился? Вскинул голову. Да, так и есть. В воздухе носятся другие запахи. И ещё что-то. Неуловимое. Не запах даже, просто потянуло откуда-то могильным холодом, совсем не похожим на холод простого камня. Это заставляло вздрагивать и отфыркиваться, как делают все лошади, испугавшись чего-то. Ярослав ощутил, что грива его приподнялась, будто шерсть на загривке рассерженной собаки. Внезапная догадка озарила его. Вот она, кощеева смерть! От тёмных чар, от заколдованного ножа тянет могильным холодом. Значит, заветное место совсем близко. Встречный ветер пах дубовыми листьями.

Жеребец заплясал на месте от радости. Хотелось громко заржать, но зачем будить Добромира? Пусть богатырь сил наберётся. Очень скоро они им обоим понадобятся.

Добромир проспал до самого вечера. Услышав добрые вести, хлопнул в ладоши.

— Ай да молодец, Ярик! Слушай, а стражи там много? Ты ведь должен был их учуять. Не может быть, чтобы возле такого сокровища охраны не поставили.

— Нет, — качнул головой Ярослав, — именно там ни к чему посторонние глаза. Возможно, есть защитные чары, да и то не слишком сильные, чтобы внимание других волшебников не привлекать.

— А что ему волшебники-то? Если он такой могущественный?

— На любую гадину найдётся рогатина, — усмехнулся Ярослав, — или может найтись. Я читал старинные летописи, и, судя по ним, на Железное царство не так уж редко нападали войска заморских колдунов. Кому земли нужны, кому сокровища, а кое-кто посмелее да понахальнее надеялись отца живым захватить, чтобы секрет бессмертия у него выпытать. Только не вышло у них ничего. Поодиночке любой из них отца слабее, а договориться и объединиться меж собой никак не могут. Грызутся всё время как собаки.

— Да, дела. Ну мы-то с тобой уж точно не сцепимся. Значит, вместе Кощея одолеем!

Ярослав вдруг порывисто обнял богатыря.

— Спасибо тебе, братец. Спасибо за то, что ты у меня есть.

Добромир только улыбнулся смущённо.

Поутру названные братья снова тронулись в путь. Дорога напоминала диковинную змею, петляла по камням то вверх то вниз, порой сворачивала в такие узкие проходы, что Добромиру приходилось спешиваться и тащить на себе вьюки, а Ярославу принимать облик человека, чтобы пройти. Но вот каменные исполины расступились, открывая зелёную долину. В глубине её виднелась низкая, раза в два меньше мрачных серых соседей гора, на вершине которой раскинулся столетний дуб. Добрались!

— Дошли, Ярик! Эх, и молодцы же мы! — Добромир только что в седле не подпрыгивал от радости, — твоя правда: стражи никакой, похоже, нет. Теперь-то добудем кощееву смерть!

Ярослав, однако, не спешил праздновать победу. Стража могла быть незаметной, невидимой. Поэтому он осторожно шагал по долине, прислушиваясь и прощупывая копытами упругую траву. Пока всё было спокойно. Но тревога не покидала коня. Чудилось, будто кто-то смотрит им в спину, а дующий навстречу ветер не мог развеять опасений.

Они проделали уже больше половины пути, когда позади раздался торжествующий вой зверя, обнаружившего добычу. У жеребца подкосились ноги. Он хорошо знал этот голос, ибо слышал его у кощеева замка каждое утро и каждый вечер. Железный Волк! Значит, отец уже знает о них, и послал верного стража по следу, не доверяя такое дело людям: чего доброго те решат сами воспользоваться драгоценным кинжалом.

Ярослав повернулся к входу в долину. Так и есть: огромный, с доброго телёнка ростом волк мчался им навстречу. Два-три скачка — и нагонит всадника. Добромир обнажил меч, крепче сжал ногами бока буланого. Жеребец воинственно прижал уши, оскалил зубы, готовясь в любой момент взметнуться на дыбы и ударить врага копытом. Уберечь побратима, уберечь любой ценой!

Волк приближался. Блестящая серебристо-стальная шерсть топорщилась на загривке и холке, отчего зверь казался ещё больше, губы раздвинулись, обнажая страшные клыки. Не снижая быстроты бега, кощеев слуга бросился на Добромира, но Ярослав был начеку: быстро развернулся на задних ногах. Волк взвыл от ярости — никогда ещё он не промахивался мимо добычи. С быстротой молнии кинулся второй раз на богатыря, тот встретил врага ударом меча. Сталь беспомощно звякнула о железную шкуру, которую не пробило бы ни одно оружие, однако сказалась сила витязя, ему удалось отбросить хищника. Тот приземлился на все четыре лапы, припал к земле, опять готовый напасть. На сей раз, он не прыгнул, а метнулся по низу, намереваясь вцепиться в ногу жеребца. Ярослав прянул в сторону. И тут же понял, что попался на уловку: волк взвился вверх над головой Добромира, задними лапами ударив в грудь богатыря так, что тот вылетел из седла, тяжело повалился наземь и остался лежать, оглушённый. Волк опустился чуть дальше, уверенный, что теперь его противник никуда не денется, повернулся к упавшему витязю. Ярослав загородил побратима собой. Глаза Железного Волка злорадно блеснули, он насмешливо наморщил нос, облизнулся. Жеребец взвизгнул от ярости, развернулся крупом к врагу, взметнулись в воздух тяжёлые копыта. Волк с рычанием уклонился от удара, сделал попытку проскочить мимо, но Ярослав чуть сместился вбок, и опять лягнул. Рычание перешло в грозный рёв. Жеребец не сводил с врага взгляда, следя за каждым движением. Нужно успеть подпрыгнуть и ударить изо всех сил. Или хотя бы пригнуть голову, чтобы уберечь горло от смертельной хватки железных челюстей. Но тут звякнула кольчуга, послышался голос Добромира:

— В сторону, брат! Мой черёд!

Конь чуть повернул голову на крик, увидел, что богатырь поднялся на ноги. Краем глаза заметил метнувшуюся тень. Железный Волк не стал терять времени, короткого мига ему вполне хватило для того, чтобы броситься на витязя; противника куда более опасного, чем лошадь. От удара лап Добромир снова опрокинулся на спину, но успел обеими руками схватить зверя за горло. Они покатились по земле. Волк неистово рычал и вырывался, богатырь же только крепче стискивал его глотку. Рычание постепенно сменилось хрипом, лапы уже не молотили бешено по воздуху, а слабо дёргались. Наконец он дёрнулся в последний раз и замер. Добромир встряхнул его пару раз: не притворяется ли? Но ноги зверя висели как тряпки.