Чтение онлайн

Она сострадательно смотрит на меня и говорит:

– Крепись.

Майкл кивает и эхом повторяет напутствие. Да уж, по всем фронтам едины. Интересно, станут ли они со временем похожи и внешне? Это было бы настоящим достижением для межрасовых отношений, но от этих двоих можно ждать чего угодно.

* * * * *

По дороге на работу убеждаю себя, что позвоню Бену около десяти. Но утро выдается суматошным, и мне действительно приходится тушить пожар. Поэтому, когда бьет одиннадцать, я еще так и не позвонила. Понимая, что отменять встречу за час до назначенного времени – это дурной тон, я внушаю себе, что должна быть взрослой и примерной. Должна прийти вовремя, посмотреть Бену в глаза и поздравить с помолвкой. Самый правильный путь.

И вот сорок пять минут спустя я еду в такси в «Таверну Пита» на углу Восемнадцатой улицы и Ирвинг-стрит, составляя в уме уместные фразы: «Поздравляю с помолвкой, Бен. Очень рада за вас с Такер и желаю вам всего наилучшего». Но стоит мне войти в паб, уже украшенный белыми ветвями, красными огнями и фигурками Санты, и увидеть читающего газету Бена, как все заготовленные реплики мгновенно вылетают из головы.

Мы запланировали встречу на довольно раннее время, чтобы опередить наплыв спешащих на бизнес-ланч, поэтому Бен смог устроиться за самым знаменитым столиком в Нью-Йорке, тем самым, где О. Генри предположительно написал «Дары волхвов». Делая несколько шагов к бывшему мужу, я вспоминаю строчку из рассказа О. Генри о том, что жизнь состоит из «слез, вздохов и улыбок, причем вздохи преобладают». Бесспорно, он был прав.

Бен поднимает голову и смотрит мне в глаза. Мы оба вежливо киваем. Он складывает газету и отодвигает ее, а я снимаю куртку, сажусь и здороваюсь. Руки трясутся, а голос будто чужой.

– Привет, – говорит Бен, и я не могу определить, что означает его тон. Голос кажется одновременно и веселым, и грустным. Внешний вид бывшего мужа слегка изменился, но сам он остался прежним. Волосы немного длиннее, чем раньше, и похоже, что он отрастил их намеренно, а не просто долго не заходил в парикмахерскую. Не хочется, чтобы его новый образ мне нравился, но это так. На Бене темно-зеленая толстовка с капюшоном, которую он купил еще до нашего знакомства. Я вспоминаю текстуру мягкого хлопка и борюсь с отчаянным желанием коснуться рукава. Внезапно приходит в голову, что Бен явился сюда не с работы. Его рабочий гардероб довольно неформальный, но не настолько. Чашка кофе перед ним уже наполовину пуста. Поэтому я спрашиваю:

– Давно здесь сидишь?

– Не очень.

– Мы ведь договорились на полдень, да?

– Точно. На полдень.

– Пришел с работы?

– Нет, – качает головой Бен. – Сегодня выходной.

Открываю рот, намереваясь сказать, что можно было встретиться где-нибудь в другом месте, чтобы ему не пришлось ехать сюда из Верхнего Вестсайда, но прикусываю язык, когда до меня доходит, что Такер может жить здесь поблизости, в окрестностях парка Грэмерси. Поэтому просто киваю и интересуюсь:

– Взял отгул?

– Ага, – тянет Бен и расстегивает молнию толстовки на несколько сантиметров – достаточно, чтобы я увидела его старую футболку с концерта «REM». Помню, как он купил ее в тот вечер, когда чуть не поймал губную гармошку Майкла Стайпа. А в левом рукаве этой футболки дырка, в которую я раньше постоянно продевала палец.

Через минуту приходит официантка и спрашивает, готовы ли мы сделать заказ. Изъявляем готовность, хотя я еще и не думала о еде. Бен заказывает сэндвич с копченой грудкой индейки.

– Мне то же самое, – говорю я, потому что это требует меньших усилий, чем любой другой вариант.

– Что будете пить? – не отступает официантка.

– Колу, пожалуйста, – брякаю я, хотя кофеин – последнее, что мне сейчас нужно.

Она кивает, забирает у нас меню и шустро уходит. А я думаю: «И что дальше?»

Бен прерывает недолгое молчание:

– Слушай, я уже знаю, почему ты захотела сегодня встретиться, Клаудия.

– Правда? – а я до сих пор гадаю, зачем мне это понадобилось. Чтобы поздравить его с помолвкой? Или отговорить от помолвки? Выжидательно смотрю на Бена, надеясь, что он скажет все за меня.

– Ага, – Бен проводит рукой по волосам и утыкается взглядом в стол. – И это очень великодушно с твоей стороны.

– Правда? – повторно удивляюсь я. Бен, наверное, думает, что я пришла лично его благословить. Считает бывшую жену зрелой и великодушной. Убеждаю себя, что должна оправдать его чаяния.

Бен кивает. Затем расстегивает молнию до конца и снимает толстовку. Стреляю глазами на знакомую дырку, выдавливаю улыбку и говорю:

– Ну, спасибо.

Знаю, что должна сказать больше, сказать все, что он от меня ждет, но не могу вымолвить ни слова. Просто не могу себя заставить произнести поздравление и проститься навсегда.

Поэтому лишь слабо шепчу:

– Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Вот и все – на большее я не способна.

Повисает долгая пауза. Бен вертит в пальцах пачку леденцов без сахара, а я поправляю свою куртку на спинке соседнего стула. Мы одновременно смотрим друг на друга, и я с удивлением вижу в лице Бена сожаление.

– Я тоже хочу, чтобы ты была счастлива, Клаудия. Очень хочу. Но, извини, не могу тебе позволить сделать это.

Пытаюсь переварить его слова, но не нахожу в них смысла.

– Сделать что? – уточняю я.

– Выйти замуж за Ричарда, – выпаливает он, указывая на кольцо на моей левой руке.

– Что-что? – переспрашиваю я, окончательно запутавшись.

Бен говорит тихо и очень быстро:

– Я знаю, что ты пришла сообщить о своей помолвке с Ричардом. И уверен, тебе кажется, что в нем ты нашла что-то, чего не было у нас: обещание той жизни, какую ты хочешь, которую заслуживаешь. Я понимаю, что уже опоздал, слишком опоздал. Клятвы нарушены, мосты сожжены. Но я не могу не сказать тебе, Клаудия, я должен сказать, что люблю тебя всем сердцем и готов на все, чтобы тебя вернуть. Мне не нужен ребенок. Я не хочу ребенка, если он не от тебя. Я не хочу никого и ничего, кроме тебя.

Я цепенею и лишаюсь дара речи. Просто не могу поверить, что действительно это слышу. Это мои слова, те самые слова, которые я хотела сказать Бену, порывалась много-много раз – по крайней мере пока не увидела кольцо Такер. Мне сложно переварить все сразу, поэтому начинаю с простого вопроса. Смотрю на Бена и спрашиваю:

– А что насчет Такер?

– А что с ней? – переспрашивает Бен с таким же огорошенным видом, как я себя чувствую.

– Разве ты на ней не женишься?

Бен смеется и отрицательно мотает головой.

– Но я видела ее кольцо, – настаиваю я.

– Клаудия! Такер помолвлена с каким-то парнем по имени Стив, – веселится Бен. – Они вместе работают. С чего ты вообще решила, будто то кольцо подарил ей именно я?

– Но вы же вместе бежали марафон… – бормочу я, чувствуя себя по-дурацки из-за всей этой истории с поисковиком.

– Ну да. Именно это обычно и делают с партнерами по бегу, – пожимает плечами Бен. – Вместе бегут марафон.

Меня переполняет облегчение, такое восхитительное, что оно больше походит на радость. Будто я жила с неизлечимой болезнью и сию минуту узнала, что диагноз был поставлен неправильный. Узнала, что проживу долгую-долгую жизнь. Из горла вырываются какие-то звуки, но я не уверена, смех это или слезы. Скорее всего, и то, и другое.