Чтение онлайн

В той самой статье, в которой Владимир Ильич говорил о том, что наши дети продолжат начатое нами дело, он писал таким образом: «Рабочий класс… растет, крепнет, мужает, сплачивается, просвещается и закаляется в борьбе» [31] . И в этой борьбе, на этой борьбе рабочий класс растет, усиливает свое влияние на другие слои трудящихся и усиливает также свое влияние на подрастающее поколение. Именно в том, что у нас Советская власть, что у нас диктатура пролетариата, что влияние рабочего класса растет и крепнет, — в этом порука тому, что молодое поколение сможет действительно вырасти таким, что оно сможет довести начатое дело до конца. Но, товарищи, было бы большой ошибкой думать, что все это делается само собой, что само собой вырастает то поколение, которое сможет окончательно построить социализм; нужно работать над тем, чтобы помочь этому поколению сделаться таким, каким мы хотим его видеть. Главное орудие воспитания у нас — это школа. Везде и всюду школа является орудием влияния господствующего класса на подрастающее поколение. И мы знаем, что в буржуазных странах школа является орудием влияния буржуазии на молодое поколение, что школа так воспитывает ребят с малых лет, так пропитывает всю учебу, всю организацию школьной жизни буржуазными взглядами, буржуазным подходом к каждому вопросу, что подрастающее поколение, не сознавая того, вырастает поколением, которое заражено буржуазными предрассудками. Вот это имеет громадное значение. Буржуазия учитывает это и поэтому очень много внимания уделяет тому, как воспитывать молодежь. Если мы думаем, что буржуазия Америки, буржуазия Германии воспитывает молодое, подрастающее поколение так, как у нас воспитывал царизм, то мы очень ошибаемся. Буржуазия употребляет гораздо более тонкие, гораздо более искусные методы подхода к молодежи. Ее воспитание глубоко продумано. В лице нашей школы мы имеем аппарат, который может помочь нам воспитать ребят в нашем духе, в духе интернационализма, в духе пролетарском. Но для того, чтобы наша школа так воспитывала, ее очень заботливо, очень внимательно надо строить. И поэтому необходимо, чтобы вся партия, комсомол, чтобы все, что есть сознательного, проснувшегося в рядах пролетариата, уделяло громадное внимание тому, какова наша школа.

Мы видим большой интерес со стороны рабочих и со стороны крестьян к школе. Но со стороны партии и со стороны комсомола, я должна сказать, мы этого внимания не видим. Сплошь и рядом у нас среди партийцев есть взгляды на школу такие, какие не должны быть у партийцев. Это потому, что до сих пор партии было не до того. Нашей партии приходилось непосредственно бороться за власть, приходилось бороться за хозяйственное строительство, а вопросы воспитания были теми вопросами, которые стояли на заднем плане. И поэтому среди отдельных партийцев по вопросу о том, какова должна быть наша школа, мы встречаем очень много предрассудков. А между тем это вопрос колоссальной важности. Вопрос о том, чем должна быть наша школа, ясно сформулирован в нашей программе.

Что же у нас есть, есть какие-нибудь достижения или нет? Первый вопрос, который стоит у нас в программе, — указание на необходимость достигнуть того, чтобы наша школа была отделена от церкви, чтобы не было никакого религиозного воспитания в школах. Когда впервые был поставлен этот вопрос — мы теперь уже забыли об этом, — когда впервые был поставлен этот вопрос, тогда говорили: вы забываете, что Россия — страна крестьянская, что крестьяне никогда не позволят, чтобы в школах не было преподавания закона божьего. А теперь, на одиннадцатом году революции, мы знаем, что в школах у нас, за очень небольшим исключением, исключением временным, преподавания религии нет и школа отделена от влияния церкви, отделена окончательно, и теперь никто уже не говорит о возвращении к старому. Этот процесс произошел гораздо менее болезненно, чем можно было ожидать. Но это часть вопроса. Уничтожить преподавание закона божьего не значит еще воспитывать коммунистов, и необходимо было подумать, что же надо преподавать в школах. Владимир Ильич не раз говорил: важно создать программу; и вот Наркомпрос бился над тем, чтобы старую программу, программу дореволюционной школы, перестроить, чтобы создать такую программу, которая подготовляла бы, закладывала в ребятах реалистическое мировоззрение, чтобы она в дальнейшем облегчала ребятам понимание основ коммунизма.

И надо сказать, что в этом отношении тоже известные достижения есть. Правда, программа, которая проведена в наших школах, вначале подвергалась большим нападкам со стороны старого учительства и со стороны даже некоторых коммунистов, но сейчас она завоевала как будто общее признание. Это не значит, что в программном отношении уже сделано все что возможно, но известные достижения есть. И наша школа преподает нечто совершенно иное, чем преподавала старая школа. Это уже известное достижение.

Затем, конечно, определенным достижением является то, что у нас в школах на всех ступенях этой школы имеется совместное воспитание. Затем, большим завоеванием, правда не доведенным до конца, является то, что для национальных меньшинств строится школа на родном языке. Это тоже определенное завоевание.

А дальше? Дальше начинаются наши беды. Наши беды заключаются прежде всего в том, что наша школа еще не поголовно охватывает все население и как раз не охватывает те слои, которые она должна бы охватить в первую голову: не охватывает ребят бедноты, батрачества, городской бедноты. Этот вопрос гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. И тут, товарищи, мы не должны закрывать глаза на то, что у нас есть эксплуатация детей, и эксплуатация довольно сильная. Правда, не всегда она идет по линии кулака. Если мы возьмем деревню, то увидим, что там ребята часто эксплуатируются родственниками. Сирота, полусирота живет в середняцком хозяйстве, но кто его эксплуатирует? Эксплуатирует старший брат, который заставляет его работать, как батрака, а считается он семейным. Эксплуатирует дядюшка, у которого работает бедная племянница или племянник. Вот такие факты эксплуатации не являются единичными случаями. Это довольно распространенное явление. Но так как это не идет по линии кулака, то это явление кажется нам бытовым явлением, и мы часто мимо него проходим, и ни партия, ни комсомол, ни пионеры никак на это дело не реагируют. Все эти эксплуатируемые ребята не учатся, и это будет так, пока у нас не будет обязательного обучения.

Товарищи, мы ребят из детдомов часто отдаем кустарям, отдаем крестьянам. Это — возраст уже постарше, это не малыши, но контроль над тем, как этим ребятам живется, не организован. И вопрос о том, как, в каких условиях эти ребята живут и учатся ли они, совершенно не освещен. Нужна энергичная борьба за то, чтобы все ребята посещали школу. Тут надо в государственном порядке проводить линию обязательности обучения. Нужно не только, чтобы школ было достаточно, но чтобы контроль над тем, как этим ребятам живется, был организован, чтобы родственники, чтобы те, у кого ребята живут, были обязаны посылать их в школу, а то у нас как раз не учатся те слои ребят, которым особенно надо учиться.

Это один вопрос — вопрос об охвате школой известных слоев населения. Но надо сказать, что у нас вообще школа I ступени охватывает только частично ребят, так что половина ребят от 8 до 11 лет оказывается неграмотными. Это поразительный факт, что половина ребят от 8 до 11 лет у нас неграмотна, и, конечно, так дело продолжаться не может.

Я хотела бы, товарищи, остановиться и на других недостатках нашей школы, особенно резко начавших проявляться за последние годы. Нам нельзя закрывать себе глаза на то, о чем говорилось здесь, — что идет борьба за молодежь. Эта борьба идет у нас также в школе. Если одно время казалось, что школа работает так, как мы хотим, то мы должны отдать себе отчет в том, что сейчас, в настоящее время, приходится наблюдать в школе целый ряд явлений, которые показывают, что в школе идет ожесточенная борьба за молодежь и выражается она в борьбе против основ советской школы.

Возьмем такой вопрос, как вопрос об учебе. Ясно, мы должны добиваться того, чтобы школа давала ребятам знания, для того они и идут в школу. Но, товарищи, нельзя себе закрывать глаза на то, что лозунг учебы бывает часто использован в такую сторону, что выхолащивается содержание преподавания. Например, борьба с религией незаметно начинает исчезать из нашей школы, вопросы, освещающие борьбу рабочего класса, начинают сводиться на нет или заслоняться пустяковинными методами. Когда указывают на то, что школа не ведет общественной работы, то отвечают: как, вы стоите против учебы? Разве при нашей учебной сетке, при объеме нашей программы можно уделять столько времени этому вопросу? Это в программу не входит. Я не говорю, что у нас по всей линии идет выхолащивание содержания преподавания, но надо сказать, что такое течение есть и что правильный лозунг «Больше внимания учебе» используется как лозунг такой: «Давайте учиться только грамматике, только арифметике, давайте требовать, чтобы запоминали больше хронологии, больше названий, а содержание, коммунистическое содержание, — это дело второстепенное, вырастет — подучится». С таким течением приходится бороться. Это одна линия соскальзывания. Другая, с чем нам приходится сейчас бороться, и не столько в первой, сколько во второй ступени, — это с тем, что школа весьма плохо выполняет свою роль организовывать, учить ребят организовываться по-коммунистически. С этим вопросом обстоит дело более чем неблагополучно.

Мы говорим: в школе должно быть школьное самоуправление. Это правильно, и несколько лет тому назад мы очень вплотную обсуждали вопрос о школьном самоуправлении. Мы указывали, что неважно самоуправление вообще, что самоуправление существует не только в нашей советской школе, школьное самоуправление существует и в Германии, и в Америке, и в других буржуазных странах. Но наше школьное самоуправление должно отличаться от того самоуправления, которое существует в буржуазных школах. В буржуазных школах школьное самоуправление — копия с буржуазной республики: как в буржуазной республике народ только выбирает депутатов, а потом депутаты ведут политику, враждебную народу, так и в буржуазных школах ребята выбирают свои учкомы, свои органы самоуправления, а потом эти органы управления очень мало заботятся об интересах детей.

Мы говорим, что управление в советской школе должно быть таким управлением, каким мы мыслим управление советское. Все ребята должны быть поголовно организованы, организованы не для исполнения политических функций, а должны быть организованы для того, чтобы лучше налажена была вся школьная жизнь, и мы противопоставили старое школьное самоуправление, буржуазное, — новому самоуправлению, самоуправлению такому, которое соответствует духу коммунизма, духу советского строя. А что у нас в результате получилось? Мы на днях заслушивали отчет работника из Соцвоса по этому вопросу, и вот докладчик рассказал нам, что самоуправление у нас имеется во всех школах, что оно организовано, правда по виду, на манер Советской власти, по секциям: есть учком, есть санком, есть еще какие-то секции; но когда мы подробно расспрашивали докладчика, как же организованы эти секции, то выяснилось, что самоуправки охватывают лишь часть ребят, что секции несут обязанности милицейские, — в одной даже детской работе написано: обязанность санкома — «доносить» заведующему о том, если ребята там чего-то не выполняют. Учком считает обязанностью гнать ребят, смотреть за тем, чтобы они учили уроки, и на какую секцию мы ни посмотрим, мы увидим, что работа ее заключается в надзоре, в значительной степени в полицейском надзоре, а вовсе не в помощи работе. Конечно, есть целый ряд школ, которые идут по правильному пути, но в настоящее время мы не имеем в школе того самоуправления, которое нам надо.

Если мы возьмем воспитательную работу в школе, то увидим, что за последнее время с этой воспитательной работой у нас дело обстоит совершенно неблагополучно.

В чем должна заключаться воспитательная работа в школе? Буржуазная школа все строит на соревновании, там выделяется первый ученик, второй, третий, последний ученик. Это система соревнования. Как в буржуазном строе все построено на соревновании, как в буржуазном строе один у другого рвет кусок из рук, так и в буржуазной школе мы видим организованное рвачество: все построено на выдвижении отдельных личностей, на выдвижении более способных: с ними занимается учитель, наиболее способных выдвигают, их поощряют, им дают награды, а более слабых, более непокорных, более самостоятельных всячески топчут. Это та система, которая царит во всем буржуазном строе и которая отражается также и в воспитательной работе буржуазной школы.