Чтение онлайн

Наш посёлок был очень компактным. Дома располагались аккуратными квадратами. В квартале, где я жил, было пятнадцать домов. В первом квартале – двадцать, во втором – двадцать пять. Четвёртый квартал состоял из семи домов, выстроенных в ряд напротив моего. Въезд в центр этого квадрата был один. Там же находилась электроподстанция и проходила дорога к гаражам и сараям. Можно сказать, это был наш "чёрный ход". Он очень бы пригодился при зомби-апокалипсисе. Но тогда про такое никто не думал и фильмов подобных не смотрел.

В этих домах обычно жили специалисты с высшим образованием, работавшие на комбинате: бухгалтеры, агрономы, инженеры, начальники участков. А ещё те, кто мог позволить себе купить здесь жильё. Но таких, насколько я знаю, было всего четверо, и все они приехали из-за границы.

Другую часть поселка занимали два трехэтажных дома на 20 квартир в каждом, окруженные другими коттеджами. На их территории располагались небольшой футбольный стадион, волейбольная и баскетбольная площадки (она же – стоянка для машин), а также несколько красных турников. По проекту планировалось построить школу, но с распадом СССР эти планы так и остались на бумаге – грустным напоминанием о несбывшихся мечтах. Иногда я катался на велосипеде к этим площадкам, чтобы с восхищением наблюдать за игрой других детей, но мне было слишком мало лет, чтобы присоединиться. Этот уголок посёлка для меня казался как другой мир, полный людей и постоянного шума.

Ещё в посёлке был магазин, первое время располагавшийся в сыром и довольно жутковатом подвале. Но я его не забуду, потому что там продавалась газировка в многоразовых бутылках и самый свежий ароматный хлеб, хрустящие корки которого я с удовольствием съедал по дороге домой.

Дорога, ведущая к центральной трассе, была негласной границей между нашими районами – "Сингапуром" и "Шанхаем". Поначалу мы с Санькой ездили только по своему "сингапурскому" кварталу. Он жил в 1-м квартале, а его бабушка с дедушкой – в моём, 3-м. Всё свободное время мы проводили на улице, лихо гоняя на великах. Однажды мы поменялись ими, и Санёк умудрился сломать мне руль. Я уже приготовился к наказанию дома, но мы обратились к его дедушке. Помню, как зашли в его мастерскую, а там – целый склад разных инструментов. И, как по счастливому волшебству, на стене висел точно такой же руль! Я был несказанно рад, что удалось избежать грозящей взбучки.

Ещё одно приятное воспоминание тех лет – как во время бушующей грозы мы собирались у кого-нибудь дома на уютной лестничной клетке между этажами, бережно раскладывали две колоды карт и азартно резались в "дурака". Или играли в прятки и жмурки. В такие моменты я чувствовал себя в безопасности, а звуки дождя, барабанящего по крыше, и мощные раскаты грома дарили странное умиротворение. Если учитывать, что наши воспоминания и предпочтения формируются с раннего детства, то именно во время дождливой погоды мне было особенно приятно засыпать. Независимо от того, насколько сильно гремел гром или шумел ливневый дождь, я почти мгновенно засыпал и видел самые прекрасные сны.

В моём доме на втором этаже было три комнаты. В родительской имелось два чердака, заваленных всяким хламом, по большей части – старыми газетами. Чердаки утеплялись коварной стекловатой, прикосновение к которой вызывало зверский зуд. Мы старались её не трогать, но во время игр то и дело нечаянно задевали.

Как-то раз я умудрился опрокинуть огромную банку с белой краской, стоявшую на полу. Перепугавшись, я забился в самый дальний пыльный угол чердака. До сих пор отчётливо помню, как сижу, дрожа от неподдельного страха перед наказанием, в непроглядной темноте. Вдруг открывается дверь, показывается мамина улыбающаяся голова и ласково говорит: "Выходи, никто тебя не накажет". Учитывая, что я ожидал грозное суровое наказание от родителей, в тот момент я испытал ни с чем не сравнимое облегчение, когда узнал, что меня не будут ругать. В итоге, вылезая из укрытия, я сам наказал себя, зацепившись за стекловату и изрядно запачкавшись. Подводя итоги того злополучного дня, можно было сказать, что я вляпался дважды – и в стекловату, и в краску. Кстати, после того случая краску вытерли, но не до конца – этот многострадальный ковер служил нам верой и правдой долгие годы.

Чердак в основном служил местом для счастливых и беззаботных игр и хранилищем приятных воспоминаний из детства. Однако однажды именно он стал причиной самого сильного стресса в моей жизни. Сколько себя помню, мне всегда снились красочные, захватывающие сны – неважно, засыпал ли я на минуту или спал всю ночь напролет. В более зрелом возрасте я даже пытался научиться контролировать свои сновидения, погружаясь в тайны подсознания, изучая соответствующую литературу и проводя увлекательные эксперименты. Иногда это удавалось, но не всегда – контроль над бессознательным требует постоянной упорной практики. Однажды, ночуя в комнате с выходом на загадочный чердак, мне приснился жуткий страшный сон. Я будто просыпаюсь и с тревогой всматриваюсь в непроглядную темноту, откуда доносится странный зловещий шум. В какой-то момент дверь на чердак резко с грохотом распахивается, и оттуда начинает надвигаться угрожающая зловещая тень. Я так сильно испугался, что оказался полностью парализован страхом, неспособный ни пошевелиться, ни закричать. Мне казалось, что если включить свет, видение исчезнет, но я был словно прикован к месту невидимыми цепями ужаса. Проснувшись в холодном ужасе, я понял, что это был лишь сон. Тем не менее, я надеялся, что если когда-нибудь в реальной жизни окажусь в по-настоящему экстремальной ситуации, то смогу преодолеть себя, справиться со страхом и спастись или помочь другим. В тот момент я впервые испытал так называемый "сонный паралич", хотя тогда еще не знал этого термина, принимая это за очень реалистичный и пугающий ночной кошмар.

В том году случилась ещё одна неприятность, не менее пугающая для меня в тот момент: мне предстояло начать посещать детский сад, расположенный в десяти километрах от дома. Главной проблемой для меня стали мучительные ранние подъёмы в безжалостные 7 утра. Перед выходом из тёплого уютного дома, мне надо было успеть умыться, позавтракать, собраться и сонно плестись до остановки. Тогда я ещё не осознавал своего детсадовского счастья: веселье, общение, развлечения и блаженный дневной сон! А единственной трудностью было – проснуться в 7 утра… Это при том, что мама вставала аж в немыслимые 5!

В то время у нас было небольшое, но хлопотное хозяйство: корова, свиньи, куры. Мамин распорядок дня меня сейчас не просто удивляет, а поражает: в 5 утра подъём, затем – приготовить завтрак и обед, подоить корову, накормить свиней и кур. Потом – собраться на работу, накормить детей, отработать смену. Вернувшись, нужно было ещё прополоть-полить огород, опять всех накормить, проверить уроки. Лишь спустя годы я начал осознавать, какие поистине титанические усилия прикладывали родители, чтобы обеспечить нам, детям, беззаботное детство. Не участвуя в хозяйственных делах и не понимая, как всё устроено, казалось, будто всё происходит само собой. Словно по волшебству – есть чудесный волшебный столик, на который можно складывать весь мусор, а через некоторое время он снова становится чистым. Не зная и не замечая, что его обязательно кто-то убирает, можно действительно поверить в настоящее волшебство.

Я делил комнату на втором этаже со старшей сестрой. Утром мама будила нас. И следующие 11 лет, изо дня в день, я просыпался под неизменную "симфонию" маминых шагов: вот она подходит к лестнице, щёлкает выключателем, ступает тапочками на первую ступеньку, затем снимает их. Поднимается, заходит к нам… После подъёма мы сонно одевались и спускались завтракать. С ранних лет мама приучала нас плотно есть по утрам. Это могли быть ароматные каши, макароны с сосиской и чаем, нежнейшие сырники со сметаной, бутерброды. Я, бывало, спросонья просто сидел над тарелкой, не притрагиваясь, бессмысленно залипая в одну точку. Мама меня "расшевеливала", и я нехотя принимался за еду. Таким было привычное начало почти каждого моего дня.

Железным правилом, не допускавшим исключений, был запрет на пропуски школы. Веской причиной могла быть только болезнь или что-нибудь совсем серьёзное. Сестра рассказывала, как однажды зимой, в лютый 28-градусный мороз, мама всё равно отправила её на занятия. В итоге, кроме неё, в классе оказались лишь учительница и ещё одна такая же замёрзшая девочка. Педагог сжалилась и отменила уроки и отпустила их по тёплым домам. Никто не пострадал, только свободное время сестры. Вот такая советская закалка! В прямом и переносном смысле слова. Я на себе прочувствовал силу этого правила уже в средней школе. Однажды мне с утра было очень плохо, меня даже стошнило. Но на мамин вопрос о самочувствии я ответил: "Уже нормально". И только сидя в душном автобусе по дороге на занятия, с запозданием понял, что сегодня мог бы блаженно поваляться дома…

После завтрака мы с мамой шли на остановку, откуда автобус увозил меня в детский сад. Сестра отправлялась на другую, в противоположную от меня сторону – её автобус отвозил в школу. По дороге я постоянно ныл и жаловался, как хочу спать. Мама ласково подбадривала меня подсчётами, сколько дней осталось до долгожданных выходных или каникул.

За нами приезжал специальный автобус, выделенный предприятием, построившим наш посёлок и где работало большинство его жителей – для доставки детей сотрудников в школы и сады. Важность предприятия для жизни посёлка трудно было переоценить. Делалось всё возможное, чтобы людям, отрезанным от города, жилось лучше. Организовывались автобусные маршруты, регулярно чистились дороги, а в некоторых случаях даже оказывалась помощь по ремонту в домах. Летом даже чистился пляж на озере, а зимой наряжалась пушистая ёлка.