Чтение онлайн

Ожидая автобус, мы стояли возле грандиозного недостроенного дома с гаражом. В ненастную погоду мы прятались непосредственно в самом гараже, благо владелец так и не успел его достроить. Участок при доме составлял около 50 на 100 метров, на нём также находились недостроенная баня и какие-то хозяйственные постройки. Похоже, хозяин любил с энтузиазмом начинать новые проекты, не доводя предыдущие до завершения. Я всё с надеждой надеялся, что однажды он всё-таки достроит дом и мы увидим его во всей красе. Хотя многие скептически посмеивались, мол, жизни ему не хватит. Если бы я раньше его не видел, то мог бы представить себе этого хозяина как солидного мужчину, вальяжно курящего трубку и уверенно отдающего распоряжения. Но на самом деле он часто собственноручно работал на участке, и я мог его вполне наблюдать. В те моменты я даже подумать не мог, что в недалёком скором будущем мы познакомимся поближе.

В автобусе, доставлявшем нас в сад, ехали и наши воспитатели – те, кто проводил с нами весь день. Они, надо сказать, особо с нами не церемонились, относились довольно жёстко – на мой наивный детский взгляд. Помню, однажды в автобусе кто-то заплакал, и воспитательница ехидно сказала: "Поплачь-поплачь, это полезно. Меньше писаться будешь". Видимо, поэтому никто особо не капризничал и не разводил нюни – на это просто демонстративно не обращали внимания.

Был поучительный случай и со мной. Как-то один мальчик ударил меня по колену, и я, корчась от боли, повалился на землю. Это заметила воспитательница. Она поставила нас лицом к лицу и строго велела мне ударить обидчика в ответ – куда захочу, на моё усмотрение. Я не собирался этого делать, но под её грозным взглядом возникло ощущение, что если откажусь – влетит нам обоим. Пришлось дать сдачи, стукнул его по спине. Суровые нравы! Можно сказать, детский сад готовил нас сразу к армейской дисциплине.

Первые несколько месяцев я ходил в младшую группу. Мы там, по правде, мало чем занимались, и мне было откровенно скучновато. Запомнились разве что милые деревянные шкафчики для одежды, украшенные фигурками зверушек, забавные варежки на резинках и всеобщее радостное возбуждение, царившее перед уходом домой.

Распорядок дня в саду был строгий: приезжаем, завтракаем, играем. В три часа – обязательный "тихий час". Иногда, нас укладывали спать прямо на улице. Сейчас в это верится с трудом, но тогда такое практиковалось. К пяти вечера мы уже были по домам. Меня обычно встречал папа, работавший главным энергетиком на том самом комбинате.

Вечера я проводил, беззаботно играя во дворе с Саньком, а родители в это время смотрели телевизор. Если я присоединялся к ним, то обычно сидел на полу, занимаясь своими делами. Но иногда приходилось "подрабатывать" пультом – переключать каналы по маминой или папиной просьбе. Это была моя первая, увы, неоплачиваемая работа.

Вообще, мне разрешали смотреть телевизор не больше часа в день. Уходя из дома, мама иногда предусмотрительно вынимала предохранитель из телевизора – так, на всякий случай. Может, благодаря этому я и научился довольно рано читать? Я ведь оставался один только когда болел, обычно ангиной или коварной простудой. В такие дни моим утренним ритуалом было полоскание горла особой смесью из соли, соды и йода. У нас даже была специальная литровая бутыль йода с резиновой пробкой. Помню, как-то я её случайно опрокинул, открывая. Разлил всё, от испуга запаниковал и бросился вытирать зловонную лужу. Едкий запах потом ещё несколько часов выветривался. Я пытался скрыть следы преступления, но мама, вернувшись, всё поняла по характерному запаху. Впрочем, не ругалась, даже с улыбкой сказала, что я молодец – мол, хоть надышался парами йода, для здоровья полезно.

Но это был не единственный раз, когда меня выдал предательский запах. Однажды старшая сестра с подружкой баловались – поджигали бумажки и тут же тушили их водой. Мне не дали попробовать, и я остался крайне неудовлетворённым. Улучив момент, когда остался дома один, я отправился в гостиную, встал посреди комнаты и с важным видом поджёг листок. Когда пламя добралось до пальцев, я обжёгся, уронил огрызок и в панике затоптал его ногой. Хорошенько проветрил комнату и старательно вытер след на полу. Решил – дело в шляпе, концы в воду. Но не тут-то было! Отец, вернувшись с работы на обед, сразу учуял подвох. "Ну, что тут у нас происходит?" – строго спросил он, подозрительно окинув взглядом комнату. Я лихорадочно пытался придумать правдоподобную отговорку, но все слова застревали в горле. Словесный паралич 2.0. Положение было хуже некуда, волны стресса накрывали меня. Я еще не отошел от тушения листка и уборки, а приезд отца и вовсе поставил меня в тупик. Впрочем, он особо расспрашивать не стал – просто отчитал как следует. А потом, в воспитательных целях, заставил меня читать вслух газетную заметку про какой-то пожар. Читал я не особо хорошо, еле-еле продирался сквозь текст. Куда больнее самой головомойки было осознание, что я подвёл папу, утратив его доверие. Это и стало главным наказанием.

Однажды я серьёзно заболел бронхитом. Мама на время перебралась в нашу с сестрой комнату – делала мне на ночь ингаляции, тревожно прислушивалась к дыханию. До сих пор вспоминаю это время с содроганием: ежедневные горчичные ванночки для ног, банки на груди и спине, мёд с чесноком и молоком вперемешку… Но хуже всего было, когда ступни натирали скипидаром и надевали толстые носки. Жара стояла невыносимая, а мама всё не давала раскрыться. Я, конечно, пытался украдкой высунуть ногу из-под одеяла, но куда там! Только мама отвернётся – она тут как тут: "Укройся немедленно!" Жар, испарина, зуд от горчичников -вот те неприятные физические ощущения, которые мне пришлось испытывать в те дни. Я словно варился заживо в этой лечебной "парилке", не имея возможности даже на миг вздохнуть свободно. В такие ночи меня мучил жуткий кашель. Все домашние спали, а я старался не шуметь – прижимал подушку к лицу и как будто с глушителем, беззвучно кашлял в неё. Обычно домашнее лечение помогало, но пару раз дело кончалось больницей.

Кстати, о моём "богатырском" здоровье в ту пору красноречиво говорит такой забавный эпизод. Мама рассказывала, что где-то до трёх лет я был очень упитанным карапузом. И вот, когда меня в очередной раз привезли в поликлинику, медсестра изумлённо ахнула: "Ну и поросёночка вы откормили!"

Надо сказать, болезни кого-то из нас, мама всегда воспринимала очень близко к сердцу. Бывало, подойду к ней в выходной: "Мам, что-то я неважно себя чувствую". Она меня оглядит, пощупает лоб и тут же встревоженно мрачнеет. Начинает ворчать что-то под нос и разворачивает целую "спасательную операцию": уединяет меня от домочадцев, выделяет отдельную посуду, составляет график процедур и лечения… Если уж совсем начистоту, то мой "страх №1" в детстве – это был именно страх заболеть и тем самым сильно огорчить маму.

На самом деле причины для её тревоги были весьма основательные. Когда мы переехали в новый дом, ему уже исполнилось 33 года. До этого он пять лет самоотверженно отпахал на предприятии, не брав ни единого больничного – даже если прихварывал, всё равно из последних сил тащился на работу. Руководство высоко ценило такую преданность делу. В награду папе даже позволили самому выбрать дом из тех, что распределяло предприятие. Бонусы бонусами, но здоровье, как оказалось, было уже непоправимо подорвано. Однажды он сильно простыл, подхватил ангину. Но по привычке решил перемочь недуг на ногах. В разгар болезни у папы неожиданно распух и покраснел палец на руке. Врач сказал – мол, видно, ушибли где-то. А оказалось, что это был симптом ревматоидного артрита – серьёзного осложнения нелеченой ангины. Будь диагноз поставлен вовремя, можно было обойтись сравнительно малой кровью. Но драгоценный момент был упущен. Именно из-за болезни отец никогда не играл со мной в спортивные игры. Однажды зимой он первым начал задорно играть в снежки, и я с неподдельной детской радостью начал забрасывать его снежками с ног до головы. Но стоило мне осознать, что каждый его бросок причиняет ему боль, как я тут же прекратил и мы занялись чем-то другим. Это был первый и, к сожалению, последний по-настоящему спортивный момент в нашей с ним жизни.

С тех пор отец мучился от болей в суставах рук и ног. Я в силу возраста не понимал и не вникал в случившее. Вот был папа весел и бодр, а через несколько месяцев – еле ходит. Страшно было смотреть, как он, морщась от боли, неловко спускается по лестнице, судорожно цепляясь за перила. В такие минуты мне хотелось провалиться сквозь землю или убежать куда глаза глядят, лишь бы не видеть его страданий. После 33-х лет папа уже не оправился окончательно. Болезнь неумолимо прогрессировала, обезболивающие таблетки стали его неизменными спутниками.

Мама места себе не находила, готова была на всё ради его выздоровления. Ходила к бабкам-целительницам, на сеансы экстрасенсов, выкладывала деньги за разные сомнительные снадобья из трав и ещё бог весть чего. Однажды она взяла меня с собой на какой-то "групповой курс исцеления". Мы пришли в обычную квартиру, куда набилось человек десять. Я кое-как примостился на краешке кровати. Предводительница кружка завела долгий рассказ о некой женщине, которая вот так же страдала, а благодаря их методике излечилась. Потом принялась показывать нам дыхательные упражнения: глубокий вдох, задержка на пару секунд, плавный выдох. Часа полтора мы так просидели, старательно пыхтя и отдуваясь. Может, кому эта техника и помогла, но мне от бронхита – нет. Как и папе от его артрита. Конечно, эффект плацебо никто не отменял, и порой наивная надежда, вера в лучшее помогают справляться с тяготами и болезнями ничуть не хуже, чем лекарства.

С тех пор я сделал для себя два важных вывода. Во-первых, нужно беречь здоровье смолоду – заболел, сразу бери больничный и лечись как следует, до полного выздоровления. Ведь сегодня ты ценный сотрудник, а завтра тебя легко могут заменить другим. Во-вторых, не стоит доверять шарлатанам-целителям, магам, бабкам-шептуньям и прочим "волшебникам". Неизлечимых болезней они не исцелят, а времени и денег отнимут немало.

А вот что действительно помогло мне укрепить здоровье, так это спорт и санаторное лечение. Детские болезни и папина история стали для меня бесценными жизненными уроками, научив больше ценить здоровье, заботливо беречь себя и близких.